Книга Помещик, страница 1 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Из особняка убитого некроманта Сабуров выпроваживал меня едва ли не силой.

— От греха подальше, Дубравин, — Ещё не хватало, чтоб лишние вопросы здесь задавать нам начали, — категорично отрезал он, сунув мне в руки флягу. — На-ка, глотни как следует. Да не по чуть-чуть, до дна пей! Ну же!

Я послушно приложился к фляге — коньяк оказался неплохой, крепкий и приятно обжигающий горло, — и, признаться, отказываться от такого предложения у меня не было ни малейшего желания.

Вечер выдался такой, что грех было не выпить, а уж коньяк в подобных обстоятельствах представлялся мне куда более уместным, чем, например, чай или даже Настасьин эликсир, пузырёк которого лежал у меня во внутреннем кармане на всякий случай.

— Вот, хорошо! — оценил Сабуров, когда я вернул ему опустошённую флягу. — О, гляди-ка, аж румянец появился! Теперь у тебя и вид соответствующий, и душок… А сейчас возвращайся на центральную улицу так же, как мы сюда пришли, и дальше уже можешь не таиться. Наоборот, иди так, чтоб тебя приметило побольше народу. Пошатывайся маленько, песни, если охота, мурлычь себе под нос, что-нибудь неприличное выкрикивай… Можешь даже подраться с кем-нибудь. Провинциальный барин, возвращающийся с ночного романтического приключения, — вот кто ты сейчас такой, и никто иначе. Чем больше людей тебя таким запомнят, тем лучше.

Я кивнул, чувствуя, как тепло от коньяка расползается по телу. Сабуров в этот момент повернулся к Петри, всё это время молча стоявшему поодаль.

— А ты, — сказал он охотнику, — наоборот. Крадёшься переулками, в трактир заходишь через чёрный ход. Тихо, как мышь, и чтоб ни одна служанка тебя не увидела.

На слове «служанка» Сабуров сделал многозначительный акцент, и Петри, к моему изумлению, густо покраснел.

— … и если кто спросит, — как ни в чём не бывало продолжил Сабуров, — говори, что барин вернулся под утро, крепко подшофе, и пока не уснул, хвастал пикантными подробностями своих ночных похождений.

Петри буркнул что-то невразумительное и первым скрылся в темноте, а я так и остался стоять с флягой в руке и широкой улыбкой. Стало быть, на амурные похождения нашего скромника-сету не только лишь я обратил внимание.

— Ты, — Сабуров повернулся к Фролу, — возьми кого-нибудь и двигай за исправником. Скажешь ему, что ватага выследила и убила некроманта. Только про вот этого господина — чтоб ни слова! — Сабуров показал на меня. — Сами, всё сами. Понял?

Тот кивнул и выскользнул за дверь.

— Ты что, хочешь, чтобы он сам сюда заявился? — не удержался я от вопроса.

— А то как же, — отозвался Сабуров, оглядывая взглядом разгромленный кабинет. — Мы тут, Дубравин, не честных дворян порешили, а раскрыли заговор, и, вероятно — с участием местного духовенства. Такие дела лучше сразу в открытую вести, а не по кустам прятаться, будто сами в чём виноваты. Потом самим же боком вылезет.

Спорить с Сабуровым я не собирался, он действительно был прав. И теперь стало понятно, почему он решил меня отправить восвояси. Не для того, чтобы присвоить себе все лавры, о чём я, грешным делом, на миг подумал, о, совсем нет!

Просто если вдруг окажется, что нас пытались убить какие-то мелкие церковные чины по собственной инициативе, а сам отец Никифор тут вовсе ни при чём, общаться с церковными дознавателями мне сейчас было совершенно ни к чему.