Книга Помещик, страница 34 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Необходимость и правда отсутствовала. Ехать ночью по лесной дороге Щукину не хотелось, и я его прекрасно понимал. Конечно, исправник был вооружён, при нём имелись урядники, но мертвяки не особенно уважали чины и государственную службу. Да и урядники после гостеприимства Ерофеича выглядели не сильно лучше своего начальника.

Так что Антон Владимирович остался ночевать в Малом Днище.

Весь вечер он метал одну рюмку за другой, обильно закусывая всем, что выставляла на стол Марфа. А выставила она немало: те самые грузди в сметане, солёные огурцы, квашеную капусту, холодное мясо, пироги с луком и кореньями, мочёные яблоки и ещё несколько блюд, названия которых я не знал, но пробовал с удовольствием.

Я поглядывал на заставленный стол и радовался.

Похоже, что доклад Ерофеича соответствовал реальности. Голод нам действительно пока не грозил. Люди расселились, поле засеяно, мельница работала, по избам появились какие-никакие припасы, а Марфа могла за короткое время накрыть стол так, что уездный исправник забывал о дороге домой.

Это что же выходит, не такой уж я и плохой помещик? Поднимаю деревню мало-помалу?

Эх, ну ничего! Сейчас как запустим варницу, начнём варить селитру, повезём в город. Потом соберём урожай, разберёмся с постоялым двором — и вообще заживём…

Если, конечно, до того меня не пристрелит какой-нибудь душегуб по указке Козодоева, не сожрут мертвецы и не сожгут церковники. Но это уже мелочи.

За очередной рюмкой Щукин обмолвился, что наша разведка всё-таки принесла плоды. Новый тракт утвердили, бумаги ушли куда следует, и уже в ближайшее время вдоль будущей дороги начнутся изыскания.

— Сперва инженер путей сообщения приедет, — объяснял исправник, подцепляя вилкой груздь. — С землемером, нивелировщиками и рабочей командой. Тракт окончательно провесят, высоты снимут, где гать класть, где насыпь поднимать, где мосты строить. Потом подрядчики потянутся, десятники, приказчики с рабочими артелями… Народу будет — тьма. Одни туда, другие обратно…

«И всем ночевать где-то надо, лошадей менять, кормиться», — мысленно продолжил я за Щукина. Я слушал и подсчитывал.

Землемеры, инженеры, подрядчики — люди не самые бедные. Рабочие артели тоже не воздухом питаются. Если тракт пройдёт мимо Малого Днища, постоялый двор следовало строить не когда-нибудь, а прямо сейчас. Иначе первые деньги проедут мимо нас вместе с первыми изыскателями.

А заодно нужен и трактир.

Мысль о собственном пиве меня не отпускала. Я уже не раз прикидывал, согласится ли хозяин «Шелони» расстаться с рецептом добровольно, или придётся устроить разведывательную операцию, используя романтический интерес одного сверх меры любвеобильного сету к дочери хозяйки заведения…

Нехорошо, конечно, использовать сердечную склонность собственного денщика ради промышленного шпионажа. Совершенно недостойно образованного дворянина и порядочного человека.

Но пиво у них и правда было хорошее.

Снаружи, со стороны деревни, донеслось пение.

Начал кто-то один — мужской голос, низкий и не слишком трезвый. Потом подхватили ещё несколько, следом вступили женщины. Через минуту из-за стены уже звучал вполне стройный хор. Слов я не разбирал, но песня была протяжная, знакомая и явно невесёлая. Впрочем, русские люди почему-то особенно охотно пели именно невесёлые песни, когда радовались.