Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 99 – Анго Сакагути

— Нет, недалеко.

— Ты поразительно спокоен!

— Массажисту бессмысленно паниковать из-за пожара.

— Так-то оно так, но человеку свойственно тревожиться.

— Люди, у которых нечему гореть, не волнуются. Хотел бы я хоть немного побеспокоиться.

Тут прибежала служанка из торговой лавки:

— Бэннай, кажется, пожар возле твоего дома.

— Вот как? Что ж, тогда сделаем перерыв. Не хочу попадаться никому на глаза.

— Пойду посмотрю.

Дзинскэ встал, спросил у служанки, где находится заведение массажистов, и пошел взглянуть на пожар.

* * *

К счастью, ночь была безветренной и сгореть успело лишь три или четыре дома. Массажное заведение находилось в конце улицы, поэтому, хотя огонь полыхал близко, повреждений он не нанес.

Когда Бэннай вернулся, после того как разошлись зеваки и пожарные, Оканэ как раз гневно кричала на Осино и Гинъити:

— В этом доме у людей шесть голов, но только полтора глаза. И один глаз у Осино. Мы полагаемся на него, когда надо вынести мебель или позаботиться о слепых. А вот стоило пожару поутихнуть и разойтись зевакам, как вы тут как тут. Вот тупая многоножка! Это и твой дом тоже! Пожар через четыре или пять домов, а этот дурак ждет дома у наложницы, когда он погаснет! Ты, может, и слепой, но разве ума не хватило притащить пять или десять рикш да поденщиков? Тупая многоножка!

В ярости старухи Оканэ и правда была доля истины. Однако подмастерье Инаёси усмехнулся:

— Вот расшумелась, старая карга. Она пилила нас, пока не вернулись господин и Осино.

— Если слепой побежит на место пожара, он только будет мешать.

— Ну и зачем бежать туда? Мы с моим старшим учеником готовили чай. Когда вспыхнул пожар, старуха начала громко стучать. Еще и заставила нас выкопать яму в саду. Как тут копать, когда искры летят? И она кричала на нас, потому что мы этого не сделали.

— Вы совсем не копали?

— Совсем. Там крошечный садик с отхожим местом. Копать вонючую землю? Верно я говорю, Какухэй?

Какухэй спал, накрывшись футоном.

— Хватит болтать посреди ночи.

— О, в соседней комнате кто-то храпит.

— Мацуноскэ, племянник старой карги. Он увидел пожар с другого берега реки и прибежал, когда тот уже потух. Притворяется преданным, – небрежно бросил Инаёси.

Мацуноскэ был сыном младшей сестры Оканэ. И та постоянно просила старшую сосватать ему Осино.

Но старуха не дала согласия. Вместо этого она презрительно усмехнулась:

— А разве Мацуноскэ умеет что-то делать?

— Вот именно! Я избаловала его и теперь грущу, что он ничего не умеет. Если примете его в семью, он научится массажу. Ты можешь поручать ему разные дела. Он зрячий, да и писать умеет.

— Моя многоножка побьет его. «Поручать разные дела». Осино видит одним глазом и тоже знает грамоту. Больше всего моя многоножка ненавидит людей, которые не работают. Даже если я соглашусь, он и слушать не будет. Я не собираюсь кланяться перед многоножкой, чтобы брать в зятья какого-то полоумного.

— Погоди-ка! Мацуноскэ вовсе не полоумный! Он очень сообразительный!

— Перестань. О какой сообразительности ты говоришь? И слышать не хочу о том, кто умеет только писать.

— Значит, если он будет что-то уметь, ты его возьмешь?

— Не знаю, надо поговорить с многоножкой. Если он согласится, то и я не буду возражать.

Конечно, Гинъити бы ни за что не согласился. Он твердо считал, что только член семьи массажиста может унаследовать дело. Он постоянно говорил об этом, поэтому его подопечные вскоре смирились. Какухэю было двадцать шесть лет, Бэннаю – двадцать четыре, оба подходящего возраста. Даже если они женятся и снимут другую комнату, чтобы начать свое дело, это лучше, чем жить у скупого Гинъити. Но каждый полагал, что может стать его зятем, поэтому они терпели недовольства многоножки и карги. Что же касается восемнадцатилетнего Инаёси – он думал, что два старших подмастерья – идиоты и что пришло его время.