Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 187 – Анго Сакагути

Но если вернуться к расчленению, напрашивается другой вариант – отсутствие конечности. Предположим, что у Като при жизни не хватало фрагмента левой руки от локтя. Убийца Като понимал: даже если он отрежет голову или изуродует лицо трупа, по отсутствию конечности определить личность покойного будет несложно. Поэтому ему пришлось расчленить тело на мелкие части и расфасовать по сверткам. Тогда, если какие-то части не найдутся, это не привлечет внимания. Разумеется, отсутствующая часть и не могла быть найдена, но в сложившейся ситуации кто угодно предположит, что рука просто сгинула где-нибудь в реке. Пока теория кажется стройной и логичной, пусть в ней и много предположений. То, что конечности упаковали по двое в одном свертке, прямо указывает – такое тщательное расчленение произвели не для удобства переноски тела с места на место. Тогда зачем? Остается лишь необходимость скрыть отсутствие конечности у покойного. Решение вполне понятное и разумное. Добавим также, хотя пока это несущественно – служанки, которые целых шесть раз видели мужчину в ястребином пальто, не могут с уверенностью сказать, была ли у него рука, ведь загадочный тэнгу всегда ходил в пальто и не снимал его даже в комнате, а в пальто такого фасона невозможно понять, есть ли у человека рука. Желание Като, изгнанника, спрятать увечье, с точки зрения психологии тоже не кажется странным. Итак, вынесем вердикт – вероятно, у Като не было левой руки ниже локтя. Сделав ставку на эту теорию, я навестил О-Нао и представился старым другом Като, который, конечно, не мог не знать про его увечье. Я прибегнул к простой уловке: упомянул отсутствие у Като левой руки как нечто само собой разумеющееся и всем известное, чтобы проверить реакцию О-Нао. И попал в точку! Она не удивилась. Также я намеками дал ей понять, что встречался с Като в разное время в Осаке, Нагое, Киото и Йокогаме, и по ее ответам понял – О-Нао ездила к нему в Йокогаму. Логично предположить, что Хирасаку не стал отсылать его слишком далеко от прежнего места жительства. Значит, либо Йокогама, либо окрестности Токио. Я съездил в Йокогаму, чтобы проверить тамошние заявления о пропавших, и сразу нашел описание Като. Так мне удалось узнать адрес его жены, Каё, и встретиться с ней. Эта встреча помогла подтвердить некоторые мои подозрения. Например, я узнал, что Хирасаку сам появился в доме Като, чтобы приказать ему переехать. И с ним были его тогдашний секретарь Какудзо Хитоми и Ёсифуми Огуро – тому тогда исполнилось двадцать лет, и он ходил в учениках. Хирасаку велел Като приезжать в поместье в Токио на годовщины смерти Суги и пообещал каждый раз после поминок выдавать деньги на год жизни. Кроме того, он во всеуслышание собравшихся заявил – если Като докажет, что исправился, у него есть шанс на прощение. После этого Като перестал скрывать от жены свое происхождение, и с той встречи шесть лет назад отношения отца и сына успели отчасти восстановиться. И Хитоми, и Огуро были свидетелями всей истории и прекрасно понимали, что Хирасаку рано или поздно поможет Като устроиться в жизни. Они не знали только, когда это произойдет и насколько Хирасаку окажется щедр.

Кроме того, Като приезжал на поминки матери тайком и скрывался в дальней комнате от остальных не потому, что Хирасаку принципиально держал все в секрете. Като просто неловко было показываться на глаза всем, пока официально он еще отлучен от дома. Беззаботный Исимацу, например, уже знал о ежегодном возвращении брата – потому и пустился во все тяжкие. Он понимал, что как только брат получит отцовское прощение, именно он станет наследником семейного дела, а сам Исимацу останется с носом. Так, младший брат Хирасаку получил всего лишь забегаловку с кониной, а зять – бордель. Учитывая колоссальное состояние демона, между ним и прочей родней пролегала гигантская пропасть в доходах. Возможно, Исимацу принял это близко к сердцу, и, переполненный обидой, пустился вразнос и принялся разбрасывать деньги направо и налево. Потому и торопился назанимать денег с обещанием вернуть, когда получит наследство, словно пытаясь хоть так проявить негодование и досаду. Итак, вернемся к Каё, жене Като. Пусть я не смог получить внятной информации от женщины, которой Исимацу в день убийства брата принес закусок с такэноко, зато встретился с Каё и узнал: она два месяца ждала возвращения Като из Токио, но после, не в силах сдерживать тревогу, отправила письмо в дом Сайкавы, несмотря на строгий наказ не связываться с ними. Ей пришел ответ о том, что Като отлучен от дома, поэтому в поместье его быть не может. Тогда Каё сама поехала в Токио к Сайкаве. Там к ней вышел Ёсифуми Огуро. Он повторил то же, что сообщалось в письме – Като выгнали из дома, поэтому он никак не может находиться в поместье, после чего отправил Каё восвояси. Странная реакция, да? Пусть для публики Като и был отлучен из дома, Ёсифуми-то знал, что это не так. Еще страннее, что он не выразил ни капли беспокойства, услышав о пропаже Като – ни искреннего, ни даже деланого. По правде говоря, я ожидал от дамы сердца Исимацу прямого подтверждения, что в тот день он, как истинный прожигатель жизни, пил, шатался по кварталу красных фонарей, и попросту не имел времени убить кого-то и расчленить. К сожалению, женщина оказалась уникумом из тех, кто равнодушен к редким лакомствам, поэтому не смогла вспомнить точную дату, когда получила их. Тем не менее, если бы Като не стало, а Исимацу прогнали, право наследия, вероятно, перешло бы к Ёсифуми. Вот он и поставил все на это, спланировав убийство. Подозреваю, что Кёко помогала ему. В конце концов, у демона и дети демонята. Да и обычные люди легко оборачиваются демонами. Като выгнали из дома двенадцать лет назад, и для Кёко он был совершенно посторонним человеком – вероятно, она видела в нем не брата, но ненавистного проходимца, который появился ниоткуда, чтобы отобрать у нее заветное наследство. В одиночку провернуть убийство с расчленением сложно, поэтому я ставлю на помощь Кёко.

Вскоре Ёсифуми арестовали, и выяснилось, что Кёко действительно была не просто свидетельницей: она активно участвовала в планировании преступления.

— Нельзя недооценивать женщин. Огромная ошибка полагать, будто они очаровательные, добрые, слабовольные и беспомощные создания, которые предпочитают любую проблему решать миром. Из тех, кто так считает, хорошие детективы не получатся, – слегка смущенно объяснил Синдзюро Кусуноки.