Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 57 – Анго Сакагути

Но за короткий промежуток времени, уже к закату этого зимнего дня, его жена погрузилась в такое состояние, будто наведалась в страну мертвых – и лишь с трудом выбралась оттуда. Кажется, те, кто заглянул на ту сторону, утрачивают простые человеческие реакции, ведь вернувшись домой и встретившись с мужем, Кацуко совсем не проявляла эмоций, так что даже обычно спокойный Мититаро насторожился.

— Неужели что-то с братом?.. – Он поднялся, и Кацуко, словно бы наконец вдохнув воздух этого мира, уткнулась лицом в грудь мужа и разрыдалась.

— Брата больше нет, – всхлипывая, воскликнула она. – Его жизни ничего не угрожает, но брат уже не с нами. Его заперли в палате психбольницы. Он уже никогда не будет рядом.

С тех пор, как Кацуко начала навещать его, Сокю, казалось, стал потихоньку восстанавливаться, но внезапно на глазах у сестры был увезен в психбольницу. Она оказалась свидетелем этого.

В то утро, когда Мититаро уходил, Сокю все еще дремал. Кацуко, видя, что он крепко спит, впервые отошла от постели брата, после того как провела рядом ночь без сна^[44], и доложила с нетерпением ожидавшим родственникам, что все прошло благополучно и что, похоже, больному становится лучше.

Когда Кацуко только появилась здесь, брат, даже глядя ей в лицо, не мог отличить реальности от наваждения. Тем не менее, за ночь его иллюзии, по крайней мере в отношении сестры, рассеялись, и каждое новое пробуждение в присутствии сестры словно подтверждало его ожидания и приносило успокоение.

— Расстели рядом футон и тоже ложись спать, – говорил он. Это было свидетельством того, что он осознавал, что уже поздний час и что Кацуко пообещала оставаться у его изголовья всю ночь. В течение дня, когда реальность и иллюзии казались неразличимыми, даже обещание, данное пять минут назад, и само текущее время не воспринимались им как нечто реальное.

С наступлением утра брат спокойно уснул, и Кацуко, преисполнившись надеждой, покинула его комнату, чтобы донести радостную весть остальным. Усталость после бессонной ночи ухода за больным совсем не ощущалась. Сердце переполняло ликование.

Естественно, все воодушевились. Среди присутствующих не нашлось никого, кто бы не испытывал облегчения. И дядя Харутака, и Сува Ясуто, и Кудзэ Кидзэн, и, естественно, Мититаро. Госпожи Синобу, которая не могла продержаться без сна всю ночь и просыпалась только тогда, когда зимнее солнце поднималось в самый южный угол неба, в тот момент не оказалось рядом. Зато присутствовали служанки Кимико и Каёко, которые были чем-то вроде ее двойников, и они лучились радостью. И тогда Мититаро со спокойной совестью оставил жену в доме брата, а сам на некоторое время вернулся домой.

Да, верно, Кацуко припомнила, что именно тогда подумала: служанки Кимико и Каёко казались двойниками госпожи Синобу… Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что это было одним из зловещих предзнаменований. Госпожа Синобу не присутствовала. В любом случае ей и не следовало там быть. Но там находились, точно ее двойники, Кимико и Каёко…

— Почему это показалось мне зловещим предзнаменованием? – погрузившись в раздумья, пыталась вспомнить Кацуко.

Конечно, невозможно забыть, как брат в приступе бреда не переставал повторять, что госпожа Синобу и две ее служанки «триедины», три человека составляют одну личность, но эти слова не убедили Кацуко. Скорее они только подтверждали серьезность болезни брата и его бред, оставляя пустоту и навевая холодную, печальную тоску.