Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 58 – Анго Сакагути

Но мысль о двойниках пришла ей в голову именно из-за предельно реального ощущения, словно что-то вонзилось прямо ей в грудь. Это чувствовалось чрезвычайно отчетливо.

На протяжении всей той ночи Кацуко никак не могла вспомнить, что же это. Возможно, из-за того, что ужасно устала. Но уже одно это ощущение можно было считать зловещим предзнаменованием.

* * *

Присутствовавшие, услышав доклад Кацуко, казалось, все как один обрадовались. После этого не происходило ничего, что указывало бы на повторное ухудшение состояния ее брата.

Однако во второй половине дня Кацуко позвали родственники из другой комнаты. Комната оказалась переполнена людьми, в воздухе витала враждебность.

Казалось, там присутствовали все. Кудзэ: отец и сын, Кидзэн и Такамицу. Сува Ясуто. Синобу, служанки. Дядя Харутака. Доктор Комура. И еще множество других людей.

Например, среди них присутствовали и герцоги с маркизами, которых можно было бы назвать представителями рода Оотомо. Наряду с ними – и другие знатные особы, представлявшие японскую аристократию.

Кроме того, присутствовали три авторитетных медика: Цумита, Ояма и Канаи, причем Цумита считался высшим авторитетом в области медицины в целом, а Ояма и Канаи – в области психических заболеваний. Все трое были здесь. И именно они, а вовсе не высшие представители японской знати, стали центральными фигурами происходящего. Всех этих влиятельных посетителей сопровождали многочисленные слуги, каждый из которых сам удостоился приема как почетный гость, поэтому с первого взгляда невозможно было различить, кто есть кто, – перед глазами просто мелькала огромная пугающая толпа.

Эта внушительная делегация внезапно ворвалась, чтобы провести психиатрическую экспертизу Оотомо Сокю, потомка аристократического рода, происходящего от императора Камму и на протяжении тысячи лет владевшего одним из южных уголков страны.

Поскольку такая большая группа знати и специалистов собралась вместе и удостоила их своим посещением, вполне естественно, что Кацуко, единственная кровная сестра Сокю, даже имея в душе возражения против столь помпезного приема, просто не имела возможности высказать претензии. Да и аристократы, доктора и их свита не ожидали никаких возражений. Для всех Кацуко была лишь одним из многих естественных атрибутов этого величественного и торжественного визита, и никто не признавал за ней ни смысла, ни значения как личности.

На месте, где происходила столь грандиозная процедура оценки состояния больного, даже кровная сестра пациента, которая пряталась в тени толпы и оставалась наблюдать оттуда, ловила неодобрительные взгляды, будто ее присутствие нарушало аристократический этикет.

Сокю, который только благодаря чуткому уходу Кацуко обрел душевное спокойствие и наконец пошел на поправку, был выхвачен из этого состояния чьей-то демонической рукой – и неважно, чья это рука, ведь любая, кроме руки сестры, казалась ему не иначе как дланью демона – и словно был передан на суд самому Эмме^[45], владыке подземного мира.

— Господин Сокю, кем приходится вам этот человек? – Вопрос задал дядя Харутака. Лишь Харутака бродил перед шеренгой величественных Эмма; но, если бы не нашлось хотя бы одного такого человека, который не терялся перед таким количеством страшных чудищ, сцена выглядела бы во много раз страшнее любого ада. Ведь эти Эмма изначально находились не в облике хладнокровных демонов, а в ипостаси людей, и единственным, кого вывели на суд перед ними, был брат Кацуко.