Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 54 – Анго Сакагути

— И вот что в конце концов случилось с братом!

Глядя на измученное болезнью лицо брата, Кацуко ощущала, как ее грудь наполняется мраком отчаяния, и тяжелые, безысходные мысли не отпускали ее.

— Почему это случилось с братом? Как вернуть ему утерянное душевное равновесие? – У нее не было ответа. Но одно не вызывало сомнений: единственный, кто может что-то сделать в этой ситуации, – она сама. Никто другой не позаботится о брате.

В этот момент Сокю вдруг открыл глаза. Он долго всматривался в Кацуко:

— Кто ты? – произнес он с искренним сомнением в голосе.

У Кацуко в ушах еще долго эхом раздавались эти слова брата. Она с удивлением произнесла:

— Это я. Кацуко.

— Когда ты пришла?

— Ты только что уснул после нашего разговора. Видимо, спросонья у тебя еще не совсем ясная голова. Мы разговаривали всего-то сорок пять минут назад. Ты ведь попросил, чтобы я всегда оставалась здесь.

Сокю словно бы что-то припомнил. Но насколько точно – было неясно. Он выглядел серьезно задумавшимся и сказал:

— Ты, кажется, вышла замуж, да, точно.

— Да, я вышла замуж. Как ты можешь быть таким жестоким? «Вышла замуж, да, точно»! Неужели все связанное со мной – для тебя чужое?

— Нет, нет, пожалуйста, не ругайся. Я ведь сам мучаюсь страшно, вынужденный во всем постоянно сомневаться. Кстати, за кого ты вышла замуж?

— За Усами Мититаро.

— Вот как. Точно, припоминаю. И как тебе твой муж? Наверняка тебя обижает.

— Нет, он такой же благородный и справедливый, как и ты, брат. И храбрый.

Сокю сухо и горько рассмеялся:

— Глаза мои не обманешь. Тебя ведь привязали к сосне проволокой, и ты плакала, кричала. Я хотел подойти к тебе, услышав это, но ноги болели, и я не смог.

Братец, видимо, действительно сошел с ума. Все это из-за страданий от постоянного страха. Оставалось лишь молиться. Вдруг голос Сокю резко переменился – он широко раскрыл глаза и, оглядываясь в поисках Кацуко, спросил:

— Где сейчас Усами Мититаро?

— Он в соседней комнате. Он очень обеспокоен твоим здоровьем и твердо намерен помочь любым возможным способом.

— Вот как. Приведи его сюда.

Голос его изменился кардинально, стал спокойным и беззаботным.

* * *

Когда Кацуко привела Мититаро, Сокю, словно позабыв о собственном приказе, начал погружаться в сон. Даже когда они оба сообщили о своем приходе, он еще две-три минуты не открывал глаз. Лишь затем медленно приоткрыл веки, но и тогда не взглянул на Мититаро – а вдруг спросил:

— Как ты думаешь, что я за человек?

— Мы с вами не так хорошо знакомы, чтобы мне судить напрямую, но, исходя из слов Кацуко, я думаю, вы необычайно умны и не любите светскую жизнь.

— А ты любишь науку?

— Я люблю получать знания, но я также предпочитаю их реализовывать в собственной деятельности.

— Вот же умник, – шутливо сказал Сокю, но на его лице отразились скорее противоположные чувства, словно он чем-то потрясен. Казалось, Сокю и сам был растерян, он погрузился в размышления, словно старался тщательно что-то обдумать и прийти к какому-то выводу.

Он приоткрыл глаза, но затем тут же снова закрыл их и сказал:

— Мититаро, твое сердце исполнено гордыни. Твои глаза, похоже, не видят того, что большинство людей из трех частей лепят одно целое. Порочный человек один, а лиц и тел у него может быть три. Он даже может иметь другое имя.