Книга Урок обольщения, страница 49 – Валерий Шарапов

— Что ты в самом деле, все я понимаю!

Колька настаивал:

— А ты послушай, с лыжни без меня ни ногой, особенно там, где болото.

— Там что, болото?

— Есть болото, — подтвердил Пельмень, подкатывая.

Эх, и славно у него получалось! Андрюха хоть и ворчал, как барсук, вытащенный из норы, но видно было, что соскучился по лыжам. То ли дед у него охотник был, выучил хитростям, то ли по какой-то другой причине, но у Пельменя особая манера бега.

Он не двигал ногами поочередно, как все, а посылал вперед лыжи после толчка палками, подавая корпус вперед, как бы подтягиваясь на руках. Получалось красиво и экономно. Вроде ничего не делает, а катится — быстрее некуда. Так он прокатился шикарно туда-сюда с видом человека, который понятия не имеет, что у него на ногах лыжи, развернулся у самых Олиных ног, пустив снежные брызги, и завершил объяснение:

— И болото есть, и река имеется, по дну оврага, и самих оврагов видимо-невидимо. И вообще, дурацкая идея тут кататься.

Ольга спросила:

— Ты откуда знаешь? Тут тоже бродяжил?

— Лазали, — кратко пояснил он. — Да и не только мы. Никол, помнишь, как на растяжку налетел, как раз на лыжах?

— Еще бы, — весело ответил Колька. — Полгода голова звенела.

Оля отметила, как бы про себя:

— То есть там все-таки мины.

— Да ну, — легкомысленно успокоил Пельмень, — там же прочесали уж. Если было что, давно сработало. Так что не сходи с лыжни, и все будет в порядочке.

— Это-то да, — Колька глянул на небо, — только вот маршрутец длинный, надо бы все-таки срезать.

Ольга прыснула:

— Ах ты поросенок!

— Так я ж не ради нечестной победы, — стал объяснять Колька, — для благородной цели.

— Ишь ты, — одобрил Андрюха, — и что за цель?

— Жизнь спасти, человеческую.

— Чью? — спросила Гладкова.

Колька не моргнув ответил:

— Ценного члена общества и молодого специалиста. — И ткнул себя в грудь.

Пельмень поржал, потом сказал:

— Это вы как хотите, только осторожнее. А я продышусь. Давно не катался… — Тут он замолчал, глядя за спины друзьям.

Что там — можно было не проверять, прозвучало картавое:

— Доброе утро, ребята.

Колька повернулся глянуть, смутился и принялся проверять крепления и прыгать.

Ох и хороша. Свежая, тонкая, гибкая, лыжный костюм сидит так, как будто ничего другого она с рождения не носила. Все в шапках или шлемах, а эта волосы уложила, голова повязана шарфом — красиво.

Оля, подняв бровь, спросила:

— Где же Латышева?

Лехнович дружелюбно объяснила:

— Я за нее, в последний момент заявили.

— В чем же дело?

— Фельдшер не допустила. Так и сказала: только через мой труп. У нее до сих пор головокружения от успехов… хм. То есть и так себя не жалеет, а ей нездорово.

— А ты умеешь?

— Первый разряд. — И Лида кивнула в сторону изящной головкой: — Вот Латышева, если нужна.

Тося с планшетом обходила поляну, делая отметки в каких-то бумажках, вроде улыбалась, как положено на празднике, а все равно было видно — сердита. Одета в вытянутый свитер, лыжные брючки и едва передвигала ноги, на них — широкие и короткие охотничьи лыжи, ей непривычные. Спору нет, вещь по глубокому снегу незаменимая, но на фоне физкультурников на хороших беговых лыжах Латышева выглядела хромой клячей.

Она подошла и к ребятам, поздоровалась, принялась отмечать, подчеркнуто не глядя ни на Пельменя, ни на Лехнович, ни вообще ни на кого. Но это же Тоська — и то, что у нее внутри все кипит, было видно без рентгена: вон с каким нажимом выписывает, аж карандаш сломался. Тося сердито позвала не глядя: