Онлайн книга «Урок обольщения»
|
© Шарапов В., 2026 © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026 * * * Пролог «…девки — зло. И ведь как подловила, кобра коварная!» Это была чистая правда. Подсекли его мастерски, когда окончательно расквасился под жаркими лобзаниями да и растекся по сиденью в кино. Тут-то она, лисица, и вырвала это возмутительное обещание. Он спохватился, попытался ввести поправочку: — Пивка-то можно. — Нет. — Да всего-то кружавчик! — Нет. — Да что за?.. — А ты обещал. «Вот ведьмы! Разведут патоки, а потом — бряк! До конца ведь никогда ничего не выложат, а на́ тебе, уже обещал!» Потому вот изволь отправляться в командировку, то есть в дальний путь, в Куйбышев[1], — да на сухую! Само собой, в поезде все пили как верблюды, а в Куйбышеве лезли в глаза ларьки да цистерны. Ох, сколько всего вокруг булькало — ни разу не пробованного и наверняка вкусного, — а шиш, обещал! Он держался, скрипя зубами, зато вся командировка пошла псу под хвост. То есть «пассажиров» своих сдал, бумажки все оформил, но и только. Канцелярские девчата с разочарованным видом вздыхали: ведь были наслышаны про развеселого паренька, ждали с интересом, — а притащилась кислятина какая-то, тухлый типус, злой и неразговорчивый. Приехал, вывалил, бумажки получил, цедил сквозь губу — кому это понравится? И даже, хам, на рюмку чая не напрашивался, тотчас отвалил в общагу, завалился и ухо подушкой закрыл. Все, в данном учреждении погибла репутация столичных специалистов. Он проснулся ни свет ни заря, делать было решительно нечего. Выписался из общаги и битых три часа сидел в привокзальном буфете, с отвращением наливаясь чаем. Да еще дура-буфетчица рявкнула: — Яков! — Он от неожиданности дернулся и раскокал казенный стакан. Выяснилось, что орали на местного грузчика, а за бой посуды пришлось раскошелиться. Тоже, знаете ли, духа не подняло. Погрузился в поезд. Вот тут повезло с попутчиками, попались развеселые развеселые речные бичи. Сгоняли в буру несколько конов, и он повеселел: в кармане прибавилось, и гардеробчик пополнился шикарным макинтошем. Проигравший речник, видно, широкой и доброй души, половины зубов нет, глаз подбит, сам напялил ему шкуру на плечи, оправил, глянул издали, как на картину. Сказал: — Еще вот, — и напялил ему промеж ушей… шляпу! Невероятную шляпу, точь-в-точь ковбойскую, только лучше! Кожаную, с дырочками! — Вот теперь жених. Если бы булькало что внутри, он бы расчувствовался, а в сухом состоянии окрысился еще больше: «Проиграл и радуется, фингал позорный. Налакался из-под стола…» Никто не лакал под столом, наоборот, предлагали глотнуть — а он свирепо отказывался, сбегал в тамбур, чтобы не соблазняться. Мысли в голове бурлили революционные: «А чёй-то ее слово — закон?», «Почему я должен делать то, что говорит она?», «Нашлась прынцесса кривоногая…», «Да стоит мне свистнуть!..» и прочее. Потому так и получилось: на Трех вокзалах он сошел и при деньгах, и при обновках, и готовый хоть сейчас доказать, что на любимой свет не сошелся клином. И потому первым делом он принарядился, а плащ, хороший, но поношенный, свернул, перевязав бечевкой. Глядясь в стеклянные двери, сдвинул шляпу, чтобы было вперед и чуть набок, покрутился: макинтош — красота, сидит как влитой. Королем он проследовал в вокзальный ресторан, плюхнулся к бару, но там и рта не дали раскрыть. Красавица — царица, талия в рюмочку, на пышной прическе белая крахмальная корона — кратко предписала: |