Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Шелест не отрывал взгляда от кистей противника. Положение тела гидролога свидетельствовало о терминальной стадии физического истощения: колени Седых подгибались, голова дергалась в такт порывам ветра, дыхание было частым, поверхностным, с хрипами в трахее. Мелкие сосуды лица спазмировались, носогубный треугольник приобрел темно-серый, свинцовый оттенок. В таком состоянии человек теряет способность к мелкой моторной координации: усилие спуска на армейском СПШ-44 составляло около трех килограммов, и окоченевший палец мог продавить спуск непроизвольно, от одного мышечного спазма. — Карманы выворачивай! — взвыл Седых, и с его нижней губы сорвалась капля темной замерзшей крови. — Пакет с деньгами! Акты… акты Гордеева! Все сюда! Гидролог дернул стволом вверх, показывая на черную бездну за ограждением: — За борт швыряй! Слышишь ты, падаль законническая?! Кидай в воду! Все пачки… все протоколы с подписями! Чтобы на дно ушло, в ил! Если они утонут — тебе не с чем идти в суд! Не будет состава! Нет бумаг — нет дела! Бросай, или я разнесу тебя термитом и спрыгну сам! Мне терять нечего! Слышишь?! Нечего! — Фактически бросать нечего, Седых, — Шелест заговорил раздельно, вкладывая силу в каждый слог, заставляя звук пробивать рев ладожского наката. Тон оставался вымороженным, протокольным, лишенным малейших модуляций страха. — Доказательная база закреплена на трех независимых носителях. Протокол допроса Васиной составлен с фиксацией времени. Показания Барышева о поджоге цоколя зафиксированы. Копия акта инспекции с твоей поддельной подписью передана на хранение в аварийный сейф радиорубки до выхода на балкон. Седых оскалился, в глазах мелькнуло бешенство загнанного в тупик зверя. — Ты врешь! — выкрикнул он, задыхаясь от летящей в лицо снежной крупы. — Ты не спускался в радиорубку! Ты шел за мной по лестнице! Все бумаги у тебя под бушлатом! Доставай! Медленно, левой рукой! Бросай за борт! Шелест не потянулся к карману. Вместо этого он плавно, без рывка оторвал спину от опоры фонарного пояса. Его левая нога сдвинулась вперед на тридцать сантиметров. Тяжелая подошва сапога с хрустом содрала слой льда с перфорированного чугуна настила, нащупав жесткий зацеп в металлической решетке. Вес тела плавно перетек на опорную стопу. Центр тяжести оставался заниженным. Дистанция сократилась до двух с половиной метров. — Стой! — Седых вдавил спину в решетку ограждения так сильно, что намерзшие на ней сосульки с сухим треском обломились и полетели вниз, в тридцатиметровый провал. — Стой, сука, выстрелю! Шелест держал обе руки открытыми. Левая ладонь в рукавице была поднята на уровень груди, пальцы расслаблены и направлены вперед, демонстрируя отсутствие оружия. Правая покалеченная рука оставалась на виду, пальцы в повязке застыли без движения. Взгляд Шелеста был жестко зафиксирован на спусковой скобе СПШ-44. Указательный палец гидролога — синюшный, скрюченный, покрытый мелкой сеткой трещин — лежал на рифленой поверхности спускового крючка. Фаланга была напряжена. Сквозь шум урагана Шелест слышал сухой, прерывистый стук зубов Седых: нижняя челюсть гидролога ходила из стороны в сторону, дыхание вырывалось из открытого рта белыми, рваными клубами, мгновенно уносимыми ветром. Шелест сделал второй шаг. |