Книга Тонкий лед на глубине, страница 67 – Алексей Градов

Небо над Ладогой взорвалось ослепительным рубиновым заревом.

Плотный багровый свет залил тридцатиметровую высоту, отразившись в сотнях стеклянных призм линзы Френеля за разбитыми окнами камеры. Озеро внизу вспыхнуло кровавой смолой, обнажив пенные гребни пятиметровых валов, с грохотом разбивающихся о гранитный цоколь острова. На открытом балконе запахло едким, удушающим чадом горящего нитрата стронция, раскаленной окисью магния и сернистой гарью порохового дыма, мгновенно сбиваемого ветром в лицо.

Седых не упал. Теряя координацию от отдачи, гидролог отшатнулся спиной к леерному ограждению, затылком ударившись о стальную полосу поручня. В его расширенных зрачках горело рубиновое отражение уходящей в облака ракеты. Вспышка выжгла остатки рассудка: на Шелеста обрушилось не техническое сопротивление, а слепая двигательная ярость агонизирующего тела.

Гидролог выбросил руки вперед, бросаясь в клинч.

На узком восьмидесятисантиметровом карнизе, покрытом выпуклым ледяным горбом, сплелись два тела. Седых навалился всем весом, сбив дыхание Шелеста ударом колена в бедро. Пальцы гидролога — окоченевшие, с синюшными ногтями и содранной до сукровицы кожей — скрючились птичьими когтями и вцепились в лицо Шелеста.

Шелест почувствовал, как подушечки больших пальцев Седых нащупали надбровные дуги и с остервенелой силой вдавились в глазные впадины.

Боль была острой, режущей: ледяные ногти соскальзывали по мокрой от пота и снега коже, врезаясь в глазные яблоки через веки. Зрение Шелеста взорвалось желтыми кругами, левое веко свело непрерывной судорогой. Воздух из легких выбивало встречным шквалом; под ногами предательски плыл наст, подошвы сапог скользили к внешнему краю парапета, за которым зияла тридцатиметровая пустота.

Обожженная правая рука Шелеста рефлекторно дернулась, но застряла под полой застегнутого бушлата: боль в сорванной марлевой повязке обожгла предплечье до плечевого сустава, парализуя мелкую моторику пальцев. Действовать можно было только головой и левым предплечьем.

Шелест не пытался оторвать пальцы противника от своих глаз. Борцовский захват на ледяном настиле вел к обоюдному срыву за борт.

Он резко подал таз назад, упершись поясницей в бронзовую стойку фонарного пояса, и с максимальной амплитудой выбросил голову вперед.

Короткий, сокрушительный удар лбом в переносицу.

Звук удара был сухим, хрустящим. Шелест врезался костью собственного лба точно в переносицу гидролога.

Тонкая титановая оправа очков Седых, державшаяся на одном ухе, согнулась под прямым углом. Одно из диоптрийных стекол лопнуло с мелким стеклянным звоном; осколки рассекли кожу на переносице и бровях гидролога. Хрящевая основа носа хрустнула, смещаясь вправо; из обеих ноздрей Седых на обледенелый чугун настила брызнула темная венозная кровь, мгновенно замерзавшая багровыми каплями на белом снегу.

Седых пронзительно взвыл, захлебнувшись собственной кровью.

Его пальцы сорвались с глазниц Шелеста. Руки гидролога рефлекторно метнулись к разбитому лицу, но в правой кисти он все еще судорожно сжимал рифленую рукоять опустевшего сигнального пистолета.

Шелест проморгался. В глазах стояла кровавая пелена, сквозь которую проступал контур шатающегося противника.

Действовать следовало по протоколу жесткого задержания вооруженного преступника в условиях ограниченного маневра.