Книга Тонкий лед на глубине, страница 63 – Алексей Градов

А в самом центре этого ледяного вихря возвышалось сердце маяка.

Оптический аппарат третьего разряда. Светосильная линза Френеля высотой в два человеческих роста.

Это была циклопическая ступенчатая конструкция из полированной корабельной бронзы и сотен наборных призм из тяжелого оптического стекла флинтглас. Кольца призм, установленные с микронной точностью, образовывали замкнутый барабан вокруг центрального источника света. Внешняя поверхность стекла была ледяной, но внутри оптического пояса царила мертвая пустота: керосино-калильная горелка была потушена, а кварцевая лампа аварийного электропитания оставалась темной из-за диверсии в цоколе.

Стекло линзы жило собственной жизнью.

Каждые три секунды за разбитыми окнами камеры по низкому штормовому небу пробегали далекие фосфорические зарницы ладожской бури — сухие электрические разряды в плотных слоях снеговых туч.

Граненые поверхности призм Френеля жадно ловили эти редкие вспышки, преломляли их в своих недрах и выбрасывали в полумрак камеры десятки изломанных, мертвенно-бледных сине-фиолетовых лучей. Тени от стоек и конструкций маяка метались по кругу, искажая геометрию пространства, превращая помещение в хаос движущихся граней и ледяных отражений.

На полу возле разбитого аккумулятора зашевелилась фигура.

Седых перевернулся со спины на четвереньки. Его движения были рваными, лихорадочными. Полиуретановые подошвы кед буксовали в смеси разлитого калийного электролита и битого стекла; осколки с сухим треском врезались в резину. Гидролог подтянул колени к животу, судорожно втянул носом морозный воздух и рывком поднялся на ноги, привалившись плечом к бронзовому поясу линзы.

Его лицо было залито кровью из разбитого носа, смешавшейся с серой грязью и потом. Разорванная синяя термокофта «Norfin» висела лохмотьями, обнажая тощие ребра, ходившие ходуном под бледной кожей. Без очков глаза гидролога казались двумя черными ввалившимися провалами, зрачки метались по фигуре Шелеста, не находя точки фиксации.

Седых сделал шаг назад, вдоль направляющего рельса оптической каретки.

Затем еще один.

Его спина уперлась в холодный металл узкой полуциркульной двери — технологического шлюза, ведущего из световой камеры наружу, на открытую круговую галерею маяка, нависшую над тридцатиметровой пропастью ревущего озера.

Левая рука гидролога нащупала за спиной массивную поворотную защелку шлюза.

А правая рука — грязная, с содранной на костяшках кожей, дрожащая в непрерывном треморе — плавно поднялась вперед.

В кулаке Седых тускло блеснул массивный оцинкованный корпус СПШ-44.

Толстый граненый ствол сигнального пистолета калибра двадцать шесть миллиметров зафиксировался на уровне груди Шелеста. Большой палец гидролога лег на рифленый затыльник взведенного курка. Дистанция между ними сократилась до двух метров чистого пространства, заваленного битым стеклом.

Наручные часы под задубевшим рукавом бушлата отсчитали 03:50.

Седых выбил спиной узкую штормовую створку технологического шлюза. Чугунная защелка с визгом сорвалась с фиксатора, и внешняя дверь световой камеры распахнулась наружу, ударившись о внешнее леерное ограждение с сухим металлическим лязгом.

Шелест шагнул через высокий комингс следом за беглецом.

Они оказались на открытой круговой галерее маяка — узком кольцевом балконе, опоясывающем фонарное сооружение башни по внешнему периметру на высоте ровно тридцать метров над скальным основанием острова.