Книга Корица, вино и немного желания, страница 74 – Элис Рид

Совет запретил повторять антижелание и разрешил продолжить исследование паузы без воздействия на эмоцию. Решение было справедливым. Мне всё равно хотелось хлопнуть дверью.

Я вылила остаток в нейтрализующую соль и подписала сосуд. Раньше спрятала бы неудачу. Теперь внесла в журнал первой строкой: «Не использовать. Эмоциональное уплощение».

После этого лавку закрыли на полдня. Не по приказу совета — Элиза решила, что мы не можем одновременно обслуживать клиентов и разбирать опыт. На двери появилась табличка «Техническая проверка». Кто-то тут же написал мелом: «Ещё одно зелье?»

Я сидела на полу лаборатории и отмывала сосуды. Полынь не уходила с кожи. В голове повторялось лицо Джорджа, когда вошла Агата и ничего в нём не изменилось.

Том не пришёл. Раньше его отсутствие казалось бы равнодушием. Теперь я знала: он соблюдает границу и не превращает мою неудачу в шанс стать нужным.

Это всё равно было одиночеством.

Элиза работала наверху с клиентами, которых нельзя было оставить без уже заказанных средств. Нив ушла в ратушу сдавать отчёт. Я могла позвать любую. Не позвала — часть меня всё ещё считала, что последствия достойнее переносить в одиночку.

Через час дверь открылась. Я ждала сестру; вошла Агата Пелл и поставила на стол мясной пирог.

— Джордж спит, — сказала она. — Проснётся и снова захочет лодку, к сожалению.

— Вы не обязаны меня кормить.

— Я кормлю себя. Не люблю есть одна после испуга.

Она села на второй табурет. Мы ели холодный пирог между нейтрализующей солью и пустыми пробирками. Агата не сказала, что прощает. Спросила, зачем я начала опыт.

— Хотела исправить город быстро.

— А себя?

Агата разрезала пирог и отдала мне кусок с подгоревшим краем.

— Тоже.

— Это обычно дороже.

У неё был юмор женщины, которая тридцать лет жила с Джорджем и уже видела все виды мужской глупости. Он не нуждался в красивом ответе, только в еде.

Перед уходом Агата забрала свою форму согласия. Я напряглась, подумав о жалобе.

— Покажу соседям, — объяснила она. — Они говорят, будто вы напоили его тайно. Пусть видят мою подпись и свою тоже не забывают, если попросятся добровольцами.

Она ушла. Не все горожане были жертвами, ожидающими моего исправления. Некоторые становились участниками правил.

Том узнал об опыте от совета и не пришёл предлагать себя для следующего. Он перестал превращать помощь в право находиться рядом.

На полях Книги рядом со строкой о цене обнаружился крошечный рисунок руки над дверной защёлкой. Пальцы не были связаны верёвкой. Они просто не касались ручки.

— Пауза, — сказала Нив.

— Возможно.

Я ещё раз рассмотрела рисунок руки, не позволяя слову стать ответом только из-за удобства.

— Ты впервые ответила «возможно» на удобную версию.

— Не привыкай.

Но слово осталось.

Ночью я проснулась от запаха полыни. Он въелся в волосы. В доме было тихо: снизу поскрипывала печь, по крыше шёл дождь, в стене царапалась ветка яблони. Я спустилась вымыть голову и нашла Нив за кухонным столом.

Она ела сахар прямо из бумажного пакета маленькой серебряной ложкой.

— Элиза знает? — спросила я.

— Элиза спит.

— Значит, нет.

Соль сидел снаружи на подоконнике и стучал клювом по стеклу. Нив открыла форточку, он не вошёл, только каркнул и взъерошился от дождя.

— Он говорит, что я безответственный источник сахара, — сказала она.