Книга Корица, вино и немного желания, страница 71 – Элис Рид

Мы перенесли заседание в холодный зал ратуши и запретили тёплые напитки неизвестного происхождения. Это выглядело нелепо и было разумно.

Том представил схему проверки котлов, Восс предложил кинооборудование для объявлений, Адриан — медицинские пункты. Я ещё не имела безопасной формулы.

Пожарный начальник разложил план павильона прямо на полу. Мы опустились вокруг: мэр в дорогом пальто, Том с перевязанной рукой, Восс на колене, Элиза с медицинским карандашом. Никакого красивого совета ведьм — люди разных профессий спорили о дверях.

Главный выход был широким, но вёл к фонтану, где обычно ставили три лотка. Боковая дверь открывалась внутрь и могла заблокироваться толпой. Верхние окна управлялись рычагом на галерее. Нив поднялась проверить и обнаружила, что один механизм заржавел.

— Его не открывали год, — сказал распорядитель.

— Значит, он не часть плана, пока не починят, — ответила она.

Том предложил убрать один котёл. Торговцы возразили. Восс показал, куда поставить громкоговорители, чтобы команда доходила до боковых улиц. Адриан потребовал отдельный путь для носилок. Я смотрела, как внешняя кульминация строится из скучных деталей задолго до сцены.

Мы вышли из ратуши на рассвете. Том пошёл к винодельне, Восс — в «Орион», Адриан — в клинику. Никто не остался обсуждать чувства. Город нуждался в нас как в работниках, и это временно спасало от личной ясности.

— Значит, праздник держится на надежде, что вы что-нибудь придумаете, — сказал один из советников.

— Нет. Если решения не будет до двадцать седьмого, горячее вино исключается, павильон открывают, а рискованную часть программы отменяют.

Я впервые установила условие, при котором моя идея признаётся неудачной. Раньше любая неудача требовала ещё одной щепоти.

Совет утвердил срок. Мне понадобился ответ быстро, но скорость уже не могла оправдать опыт без согласия.

После заседания торговцы окружили меня в коридоре. Каждый хотел знать, состоится ли праздник, будто решение уже лежало у меня в кармане рядом с помадой. Пекарь говорил о муке, хозяйка пансиона — о сорока гостях, музыкант — о гонораре оркестра. Их деньги были реальными. Так же реальна была опасность.

Я не стала успокаивать их обещанием.

— До двадцать седьмого будет решение о формате. Планируйте горячее вино как отменённое. Если вернём — это станет дополнением, а не условием вашей выручки.

Они возмутились. Госпожа Фелпс первой поняла логику и спросила, можно ли заменить напиток яблочным отваром. За десять минут коридор превратился в торговое совещание. Вейлмор не ждал спасения пассивно; люди перестраивали лотки, считали убытки, ругались и находили обходные варианты.

Том стоял в стороне с повязкой на руке. Его винодельня теряла главный заказ. Он ни разу не предложил оставить часть продукции ради денег. Когда бухгалтер назвала сумму убытка, Том только попросил внести её в новую смету гостиницы.

— Терраса? — спросила госпожа Хейл.

— Весной.

Одно слово закрыло кусок его мечты. Я услышала цену, которую он не выставил мне счётом.

Тогда я решила создать антижелание и провести безопасный тест с Джорджем.

Элиза не согласилась сразу.

Мы стояли в коридоре ратуши у окна, от которого тянуло холодом. Она скрестила руки. Передо мной была старшая сестра, женщина, которая уже однажды нарушила чужую границу из уверенности, что спасает. Материнского права судить меня у неё не было.