Книга Корица, вино и немного желания, страница 1 – Элис Рид

Если мужчина возвращается в город после трёх лет отсутствия, он обязан выглядеть хотя бы немного виноватым.

Том Белл выглядел загорелым, широкоплечим и до неприличия довольным жизнью.

Он стоял посреди главной улицы, придерживая рулон чертежей и руководя разгрузкой досок с бордового пикапа. Я увидела его раньше, чем он меня, и успела принять три решения: не менять шаг, не поправлять шляпу и пройти мимо так, словно Северная дорога регулярно возвращает в Вейлмор мужчин из моего прошлого.

Обычно чужой мужской взгляд не требовал от меня решений. Он был частью улицы, как витрины и запах хлеба: я замечала его, иногда отвечала улыбкой, иногда проходила дальше. В двадцать четыре года смешно притворяться, будто не знаешь собственного лица. Я знала. Медно-каштановые волосы хорошо ловили осенний свет, карие глаза казались темнее рядом с красным, а платье, которое я переделывала две ночи, сидело по фигуре именно так, как было задумано. Красота не была моей заслугой; умение ею пользоваться — было.

У дверей почты господин Фаррел придержал мне створку и чуть не выпустил пачку квитанций. Я поблагодарила его так, чтобы он перестал краснеть, но не так, чтобы вечером явился к дому с цветами. Помощник аптекаря через улицу снял шляпу; я послала ему воздушный поцелуй двумя пальцами, потому что знала его жену и знала, что вечером она будет смеяться громче него. Флирт был лёгкой монетой Вейлмора: ею можно купить хорошее настроение, но нельзя расплачиваться за чужие надежды.

Том смотрел иначе. Не на платье отдельно, не на рот, не на то, как я умею войти в комнату. Его взгляд помнил зелёный школьный костюм, чернильное пятно на подбородке и утро, когда я плакала за оранжереей, уверяя всех, что режет глаза дымом. Обычное восхищение оставляло меня хозяйкой сцены. Память Тома включала свет за кулисами.

— Перчинка.

Четвёртое решение оказалось самым важным: не ударить его рулоном ткани.

— Так меня называют только дома.

Том снял карандаш из-за уха.

— Понял. Мара.

Он не спросил, почему правило изменилось. Это было неудобно: к спору я подготовилась лучше, чем к уважению границы.

Элиза остановилась рядом с телегой и поправила корзину лекарственных трав. За месяц после истории с архивом она научилась спрашивать, нужна ли помощь, но всё ещё делала это лицом человека, который уже составил правильный ответ.

Нив держала свёрток синей шерсти и смотрела на Тома так, словно он был новым видом погодного явления.

— Ты остаёшься? — спросила Элиза.

— Купил старое поместье Роу на северной дороге. — Том развернул верхний чертёж. — Здесь будет винодельня, а в западном крыле — маленькая гостиница. Если стены переживут мою деловую уверенность.

Синие линии заняли половину откидного борта пикапа. Ветер прижал к будущей террасе красный кленовый лист.

— Стены Роу пережили двух банкротов и тётю Беатрис, — сказала я. — Тебя они даже не заметят.

— Вот за это я и скучал.

Он посмотрел на меня без спектакля, и на секунду мне стало трудно помнить, какую роль я играю. Я поправила красную перчатку — не шляпу, это не считалось — и отвернулась к доскам.

— Почему вино? — спросила Нив.

— Потому что виноградник уже есть. Потому что я умею считать. И потому что гостиница без вина выглядит как дом с плохими намерениями.