Книга Близкие враги, страница 97 – Наталья Соболевская

Подробно объясняла Нине Васильевне ситуацию, к её чести, она вняла просьбе, реплики не вставляла, не комментировала. Правда, её молчание длилось ровно до того момента, пока я её обожаемого Воронцова как кавалера не забраковала.

— Если не Маратик, то кто ж тебе нужен? — нехорошо так прищурилась женщина. — Не гулящий, не кривой, не рябой, работящий, видный парень, крепкий, плечистый, по возрасту тебе подходит, детей ещё не успел нарожать. Настасья, ты чего кочевряжишься? Иди, коли берут, а то смотри, передумает, одна останешься, потом будешь ко мне бегать, локти кусать, да лить слёзы.

Отвернулась в сторону, чтобы Нина Васильевна не увидела, как я закатила глаза и пробубнила:

— А я и хочу остаться одна.

— Нет, вы на неё посмотрите, прямо-таки за волосы бы оттаскала. Тебе же уже двадцать четыре! Не молодка поди. Рожать пора. Ты дитё, что ли, не хочешь?

Шлёпнула себя правой ладонью по лбу и так и сижу, прикрывая глаза.

Медленно вдыхаю, задерживаю воздух и лишь на пятый счёт выпускаю. Вроде бы всё правильно делаю, но почему-то дыхательная успокаивающая гимнастика ни шиша не помогает…. Как тянуло Нину Васильевну взять за плечи и хорошенечко тряхануть, так и тянет, причём с удвоенной силой.

— Сейчас большинство девушек в двадцать четыре года ни о детях, ни о муже ещё даже не думают и живут себе припеваючи, — цежу сквозь зубы. — Это я просто выйти замуж поторопилась, а так бы как все сверстницы карьеру строила, путешествовала, в конце концов, по ночным клубам ходила.

Брови Нины Васильевны возмущённо прыгнули вверх, а сама женщина надулась, словно я заявила, что её огурчики, выращенные в парнике, горькие и невкусные, если сравнивать с магазинными.

— Ага, значит, тебе, видите ли, Марат не подходит, потому что ты на танцах жопой не навертелась?

А-а-а-а, всё, сейчас взорвусь…

— Во-первых, Марат мне, как мужчина, даже несимпатичен, — сказала я и практически криком приказала женщине не открывать рта. — Тихо! Вы не дослушали. Во-вторых, я не собираюсь биться лбом о те же самые грабли. Хватит с меня таких мужчин, как Руслан, как Марат — одного поля ягоды. Если у меня когда-нибудь и будут отношения в будущем, только с очень добрым, мягким, домашним мужчиной, который никогда в жизни даже в мыслях меня не оскорбит, не наорёт и руки не поднимет.

Не успела я закончить последнюю фразу, как перед лицом замаячил палец Нины Васильевны.

— Ты мне не суди Марата по брату. Я за ними обоими горшки мыла, и знаю, кто из чего слеплен. Они хоть и лицом похожие вышли, а сердца разные.

— Знаю, что разные, — кивнула я. — Руслан из-за инвалидного кресла стал извергом, а Марат таким уже родился.

В глазах собеседницы промелькнула неподдельная ярость. В какую-то секунду я даже сжалась, ожидая звонкой пощёчины, но Нина Васильевна сделала то, чего я совсем не ожидала, она меня обняла.

— Настасья, ты уж меня как-нибудь, но прости, — ласково произнесла женщина. — Марат должен знать, с чем ему биться. Поэтому наш разговор я ему передам. Меня-то ты, старую, не послушаешь. Пусть он сам докажет тебе, что они с Русланом характерами несхожие.

Как только я не уговаривала Нину Васильевну промолчать, но женщина лишь головой мотала и на каждый мой довод твердила, что она опытней, мудрей, да и со стороны ей видней.