Книга Близкие враги, страница 100 – Наталья Соболевская

— Уф, ну все, даже полегчало, — выдохнула с облегчением я и выжидающе смотрю на Воронцова, жду, когда же до него дойдёт, где же он оплошал.

Марат в свою очередь тоже изучает меня взглядом, причём, как и я, явно чего-то ждёт.

— Ну и в чём подвох? — первым не выдержал Воронцов.

— Ни в чём, — с честными глазами отозвалась я и вновь коварно улыбнулась. — Просто хотела лишний раз убедиться, что твоё требование, чтобы я соблюдала траур и не вступала в интимные отношения с мужчинами, до сих пор в силе.

Ой, а что это мы брови нахмурили?

Повисла немая пауза, причём нехорошая, Марат настолько недовольно сверлит меня глазами, что улыбаться резко перехотелось.

В какой-то момент у Воронцова разгладилась складка между бровями, поза вновь стала расслабленной, одним словом — родственника отпустило.

Интересно почему?

Смириться, что его же требование и накрыло всю малину, Марат просто-напросто не мог, не в его это характере, значит, придумал, как неугодный пункт обойти.

Давай, Воронцов, я вся во внимании, жги! Сейчас посмотрим, кого пальцем делали, а кого тем, чем положено.

— Безусловно, пункт о трауре остался в силе, — протянул Воронцов, а после, как бы между прочим, добавил: — Напомни, какой срок мы обговаривали?

— Срок мы не обговаривали, — победно ответила я.

— А мне кажется, речь шла…

— Конкретно срок мы не обговаривали, — перебив мужчину, уже с нажимом произнесла я.

Отлично помню, хотела спросить, сколько мне держать целибат, когда с родственником договаривались, но так и не решилась. Как выяснилось — и правильно сделала.

Марат прищурился, видимо в памяти роется, вспоминает детали того разговора.

— Возможно, срок и не обговаривали, — согласился Марат, — Тогда будем руководствоваться общепринятым промежутком. Если не ошибаюсь — это приблизительно месяца четыре, не больше.

— С чего ли? Нет конечно. Четыре месяца — это рекомендуемый минимум. Но какие могут быть рекомендации в таком сугубо личном и индивидуальном деле? Никаких, — важно помотала я головой. — Опираться мы будем исключительно на моё ощущение в потребности траура. То есть, когда перестану ощущать в нём необходимость, тогда он и закончится! — не сказала, а скорей припечатала я.

Марат, отвернув голову в сторону и, взглянув на пол, что-то тихо — тихо прошептал. Что именно — не расслышала, но подозреваю, мужчина выругался, причём крепко, причём ругал он точно меня.

— Настя, мы оба знаем для чего и почему я включил этот пункт в наш договор. А ещё тебе известно, что я не стану настаивать на его исполнении….

Не удержалась и, вновь не дав Воронцову договорить, вставила свои пять монеток.

— То есть теперь воздерживаться не обязательно? — наигранно обрадовалась я. — Что же ты раньше молчал? Ну всё, я побежала, — соскочила со стула. — Знаешь, столько дел вдруг навалилось. Срочных. Всю ночь их буду решать….

— Сядь! — взревел Воронцов.

— А чего ты орёшь? — не испугавшись, с упрёком спросила я, а для пущей важности упёрлась кулаками в бока.

— Прости, — пробормотал Марат, ох и тяжко ему далось это, казалось бы, простое слово, сразу чувствуется не привык Воронцов извиняться. — Настя, мне жаль, что я на тебя поднял голос, но ты же меня спровоцировала. Даже в шутку не дразни меня на тему твоих ночных… дел. Договорились?