Книга Близкие враги, страница 96 – Наталья Соболевская

— Марат, чего ты головой машешь? Объясни, что вышло недоразумение, — потребовала я от родственника, но когда он открыл рот, чуть с кулаками на него не набросилась.

— Какое недоразумение, Настёна? Хватит нам с тобой уже по углам прятаться. Нина Васильевна свой человек, кто-кто она-то нас точно поймёт. Да, Нина Васильевна? — весело поинтересовался Марат, ловко сгрёб меня в руки и звонко поцеловал в щёку.

— Ой, как же я за вас рада, — сложив ладони, как при молитве, Нина Васильевна прямо-таки светится счастьем. — Даже за то, что от меня партизанили, ругать вас не стану.

— Лапы убрал, — брыкаясь, шиплю я. — Иди вон к своим «красным трусам» и обнимай их сколько угодно. Помнится мне, ты ещё две недели назад был от них без ума.

— Точно, трусы, — Воронцов пошарил в кармане, взял мою руку и в принудительном порядке вложил мне в ладонь красную тряпочку, а если быть точнее, кружевные верёвочки. — Держи. Я ненадолго их у тебя одолжил, но не переживай, лично сам не носил и даже не мерил. Клянусь.

Твою же мать… Это же мои любимые красные стринги!

Копошусь в памяти, пытаюсь вспомнить все те моменты, когда Воронцов что-либо говорил о хозяйке трусов, ну то есть обо мне, как теперь выяснилось.

Утешительного мало, вернее, совсем ничего. Я ещё тогда в кафе поняла, втрескался мужик по самые уши, а ещё подумала, бедная девушка. Это же ей теперь всех тараканов в голове у Воронцова придётся терпеть, как-то с ними уживаться, пробовать усмирять. А насекомые ведь у Марата особенные, то есть особой вредной породы, дрессировке не поддаются, иногда становятся бешеными. Им человека начать шантажировать — как утром в лифте соседу «здрасти» сказать.

Ой, а ещё же существует «дубина», встречу с которой не каждая женщина переживёт, лично я точно сразу сдохну. И поломает же голову патологоанатом над формулировкой о причине кончины безвременно почившей Воронцовой Анастасии.

Блин, и о чём только думаю? Мне ещё жить, да жить. Потому как «кувалду» Марата к себе и близко не подпущу и не только из-за размера. Я уже отмотала один срок длинной в полтора года в аду с Воронцовым младшим, который назывался замужеством, надо быть полной дурой, чтобы добровольно подписаться на второй круг, только со старшим.

— По глазам вижу, они тебе уже не нужны, — из глубокой задумчивости вывел голос Марата.

— А-а-а? — растерянно посмотрела на Воронцова, который сверлил глазами стринги в моих руках.

— Говорю, привык я к ним и забираю обратно, — пока недоумённо махала ресницами, родственник забрал трусы, быстро определил их в карман и обыденным тоном поинтересовался: — Ужин по расписанию, в семь?

— Да, — тяну я на автомате, за что и получаю очередной поцелуй в щёку.

— Отлично, тогда я в душ, позже увидимся и поговорим, да? — подмигнув, Воронцов развернулся и вышел из комнаты.

Хорош же паршивец, нашкодил, всякой ерунды с три короба Нине Васильевне насочинял и в кусты, то есть в ванную.

С опаской посмотрела на Нину Васильевну. Это она своему любимчику пообещала, что не станет ругать. Я же — дело совершенно иное, меня не только могут отругать, но ещё и несколько дней потом попилить.

— Эх, Настасья-Настасья, что же ты от меня-то таилась, я же не кто-нибудь, своя же…

Да-а-а, легко точно не будет….

— Нина Васильевна, присядьте и выслушайте меня, только, пожалуйста, не перебивайте, — с нажимом произнесла я. Если сейчас не расставить точки над «i», женщина завтра или даже уже сегодня начнёт пинетки вязать, а меня пичкать отварами для будущих мам.