Книга Моя русская княжна, страница 32 – Арина Теплова

— Да неужели? А как же раненые? Я вообще приехала помогать своим, а не только батюшке.

— И еще, — Андрей чуть перевел дыхание и продолжил. — Я узнал, что в Софии есть православная русская церковь. Всего двести верст отсюда. Мы могли бы обвенчаться там в ближайшее время. Что ты думаешь? А потом ты уедешь домой.

Я даже оторопела от его заявлений и слов. Высвободилась из его рук и спросила:

— Ты что, уже всё решил за меня?

— Почему? Ты согласилась выйти за меня замуж, зачем откладывать? Обвенчаемся здесь, по нашим обычаям, с батюшкой твоим я уже переговорил, он согласен. Чего ждать? Потом отправишься в Петербург, будешь меня там ждать. А весной я и вернусь, думаю война к тому времени закончится.

Прищурившись, я долго смотрела на Ладыгина и прекрасно поняла, зачем ему приспичило венчаться именно сейчас, здесь, в чужих землях.

Хотел «застолбить» меня.

Скорее всего, переживал за меня и хотел отправить домой. Как, впрочем, и мой отец. Но отправлять меня просто невестой в Петербург было опасно: вдруг кто-то за эти месяцы, что он на войне, меня «отобьёт», а так — жена и всё. Вдвоём Андрей и мой батюшка, два хитреца, уже всё за меня решили и спланировали.

— Как у тебя всё складно. Но я хотела пышное венчание, чтобы пригласить всех родных и подруг из Смольного института, — придумала я тут же причину, чтобы не идти на поводу у этих двух товарищей, которые так и жаждали устроить мою жизнь.

— Понятно, значит, все твои слова о любви — ложь, торжество для тебя главное, а не я.

— Началось, — взмолилась я. — Это не так.

— Более не надо ничего говорить, Саша, я всё понял, — отрезал он и отвернулся от меня к реке.

Обиделся.

— Нет, ничего ты не понял, — вздохнув, произнесла я ласково. — Я обещаю, что подумаю над венчанием в Софии, но ничего не обещаю, Андрей.

— Думай, что ж, — буркнул он в ответ, даже не поворачиваясь.

В день опять было мое дежурство у военнопленных. Прошла неделя, и некоторые из раненых уже шли на поправку, в том числе и тот самый офицер, которого я спасла. Делая ему перевязку, я отметила, что его рана на боку хорошо заживала, и температуры почти не было; наверняка сказывалось его крепкое телосложение.

Как и в прошлый раз, когда делала ему перевязку, турок-офицер смотрел на меня пронзительно и дерзко, смущая. От его близости я нервничала и руки меня не слушались. Я то роняла что-то, то потом забыла обработать его рану. Пришлось снова его развязывать. Какое-то темное напряжение исходило от этого мужчины, не давая мне спокойно делать свое дело. Ко мне он не прикасался, и вел себя спокойно.

Когда я почти закончила, он вдруг тихо произнес:

— Я Янгир.

— Мне это неинтересно, — ответила я на русском, совершенно не желая общаться ближе с этим турком.

— Ты Алесандра?

Я напряглась; он явно запомнил, как называл меня охранник. Но отвечать не спешила, промолчала. Быстро закончила перевязку и опустила его рубаху, собрала миску с окровавленными бинтами и встала, собираясь пройти к следующему раненому.

— Постуй! — произнес он, ухватив меня за руку, но тут же быстро убрал руку, видимо, чтобы не раздражать меня.

— Чего тебе еще? Перевязку я сделала, позже накормлю со всеми, — ответила я быстро, прекрасно зная, что он все понимает.

Он долго пронзительно смотрел на меня.