Книга Моя русская княжна, страница 1 – Арина Теплова

Османская империя, селение Дерекёй, 1877 год

— Поднять на ноги всех! Двадцать, тридцать, сотню людей! Но найти русскую девку сегодня же! — прорычал я в бешенстве.

— Слушаюсь, Янгир эфенди! — отчеканил услужливо янычар.

— Поймать живой и невредимой! Ни один волос не должен упасть с её головы! Это приказ!

— Исполним.

Янычар умчался исполнять мою волю, громко крича что-то ближайшим воинам из моего отряда.

Я же сжимал в бессилии кулак, чувствуя, как от гнева кровь в моих жилах кипит, как раскалённая лава.

— Неблагодарная русская тварь, — процедил через сжатые зубы. — Когда я найду тебя, Айнур-джаде, ты пожалеешь, что родилась на свет. Клянусь Аллахом!

События, произошедшие ранее

Российская империя, Санкт — Петербург,

Особняк генерала Шаховского, 1877 год

— Идиот! Что натворил?! Ты что, убил её? — раздался откуда-то сверху визгливый голос женщины.

— Да не ори ты, дура. Услышат! — ответил ей тихим шепотом мужской, приглушённый.

Снизу слышались звуки грохочущей музыки, сегодня мы давали бал. А эти двое громко шептались надо мной. Пришла я в себя сразу же, едва грохнулась на ковёр минуту назад. Но вида не подавала и глаза не открывала. Хотела до конца понять, что задумали эти двое: моя родная тётка и наш управляющий Кожухов — её любовник.

— Если с ней что случится, мой брат нам этого не простит! — причитала Пелагея Михайловна. И я ощутила, что меня хлопают по щекам. — Шурочка?! Ты слышишь меня? Неужели померла? Это ты виноват, я же просила только припугнуть её!

— Я и напугал. Кто ж знал, что она такая хлипкая, а с виду так и не подумаешь…

— На диванчик её переложи, Филимон! — снова раздался голос женщины.

Я ощутила, как меня осторожно подняли с ковра и куда-то понесли. Даже довольно осторожно, хотя еще пару минут назад этот боров со мной вовсе не церемонился.

— Ох, что же будет, — сокрушалась женщина, видимо, опять зависла надо мной.

А я так и не приходила в себя и делала вид, что всё ещё без сознания. Надо было как-то по-хитрому ретироваться из этой голубой гостиной на втором этаже и немедля поговорить с отцом. Рассказать о коварных гадких планах этих двух. Это собственно я и собиралась сделать, когда они начали угрожать мне расправой, если я только открою рот. Конечно, я сглупила, подслушав их разговор, надо было сразу же идти к отцу, а я нет, давай возмущаться, ну и получила лапищу-удавку Филимона на своём горле.

— Сама она виновата, нечего было грозить нам исправником! — бурчал надо мной управляющий. — Ишь, сопля, какая важная выискалась. Недавно ещё под стол пешком ходила.

Я ощутила, как холодная ладонь тетки прижалась к моему горлу. Замерла, пытаясь дышать равномерно и спокойно.

— Замолчи уже, Филимон. Жива она вроде. Вон как жилка на шее сильно бьётся. Может и обойдётся.

— Да что с ней станется. Здоровая она кобылка-то, с норовом. Скоро совсем от рук отобьётся, Пелагеюшка. Попомни моё слово.

— И не говори. Её как в прошлом годе из того озерца выловили, так с тех пор она сама не своя. Как будто подменили. Не боится меня и всё время дерзит, — сокрушалась женщина. — А раньше такая послушная девочка была, во всем меня слушалась.

А я знала, что дерзила я не зря. Ох, много же моя тётушка, Пелагея Михайловна, крови моей попила с раннего детства, когда умерла моя несчастная матушка. Тётка воспитывала меня с семи лет.