Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 97 – Алекс Лоренц

— Не-а, – подтвердил Егорка, мотая головой. Денис тоже помотал.

— Это ваши проблемы, – буркнул Павел Дмитриевич, вокруг которого собирались галдящие дети.

Лицо учителя окаменело. Взгляд был устремлен сквозь предметы. Так смотришь, когда от стыда хочется исчезнуть из этого мира вместе со всеми воспоминаниями о себе.

— Марш подтягиваться, – безэмоционально приказал он, словно разговаривая сам с собой.

— Если с нами что-нибудь случится, вы будете виноваты, – ответила Марина.

— Мне все равно, – последовал бесцветный, равнодушный ответ.

Троица поплелась к турнику, до которого было метров сорок. Он располагался вместе с другими спортивными снарядами на площадке, отдельной от стадиона.

— Сейчас он уведет наших, – тихо проговорила Марина, – мы обойдем вокруг школы и тоже пойдем в раздевалку.

— А если он выйдет и проверит? – засомневался Егорка.

— Не выйдет, – ответил Денис, опасливо озираясь на отморозков. – Если он опять высунет свою жопу, эти снова начнут его чмырить. Сдается мне, он в своей подсобке до позднего вечера проторчит.

— С такой-то конфеткой, как Рыбникова, почему бы и не проторчать допоздна, – усмехнулась Марина.

Махоркин и компания заметили своих старых знакомых, которые отделились от класса и отправились на спортплощадку. Четыре мутных взгляда двигались вслед за Троицей.

Физрук построил детей парами, и они гусеницей потянулись за ним к центральному школьному входу. Хулиганы стояли и ждали, пока учитель подойдет поближе.

Паша почувствовал, как его походка стала неестественной, а лицо еще больше налилось краской.

— Привет, училка, – поздоровался Кошаров.

— Гомик, – сказал Махоркин.

Шестой класс притих. Теперь даже самый тупой понимал, к кому обращалась четверка уродов.

— Как там твоя мамуля? – слюняво ухмыльнулся Кожемяко.

— Привет ей передавай, чмо болотное, – сказал Пушкин, глядя исподлобья.

Павел Дмитриевич шел сквозь дрожащий красный туман. Он чувствовал, как его и без того невысокий авторитет опускается все ниже.

Когда физрук скрылся за углом школы, Кожемяко отвесил подзатыльник последнему шестикласснику в цепочке. От удара мальчонка потерял равновесие и врезался в двух девочек, шедших впереди.

— Дебил, да?! – Одна гневно посмотрела на него через плечо.

— Совсем мозгов нет! – фыркнула другая, задирая нос.

Теперь Махоркин собрался убить второго зайца – поквитаться за недавнюю взбучку, которую схлопотал от мелюзги у сгоревшего шалаша.

— Пойдемте-ка, догоним этих пидорасов, – сказал он дружкам. Комично перебирая короткими ногами, он побежал вслед за Денисом, Егором и Мариной, которые обходили школу кругом.

— Стой, Серег! – остановил его Кошаров.

— Чего тебе?

— Давай эти два очкодава, – он кивнул на Пушкина и Кожемяко, – пойдут за ними, а мы с тобой за кустами возле централки на шухере посидим.

— Четко придумал, – оценил Махоркин.

— А че шражу мы, а? – принялся возмущаться Кожемяко, разбрызгивая радиоактивную слюну.

— Пшел быстрее! – Кошаров отвесил беззубому звонкий пендель для придания скорости.

Пушкин, сжав красные кулаки, размашистым шагом двинулся куда сказали. Миновав угол и оказавшись позади школьного здания, они с Кожемяко перешли на бег. Махоркин и Кошаров перебежкой вдоль стены добрались до парадного крыльца и сели на корточки за кустами.