Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 96 – Алекс Лоренц

— Да им по барабану! – рявкнул на нее Дениска. – И физруку твоему, между прочим, тоже до фонаря. Клал он на нас!

— Не ори! – осадила его Марина. – Ничего они тебе не сделают.

— Чует моя задница, они нас стерегут, – поддержал Дениса Егорка.

— Да что вы оба заладили!..

— Эй, святая троица! – крикнул физрук. – Вы там чем занимаетесь?

«А ты?» – хотел спросить Денис, но не рискнул.

— Грозный, сука! – крикнул ему в спину Махоркин. Его подручные дружно заржали.

Павел Дмитриевич повернул голову, как сова, и уставился на четырех отморозков.

— Паш, как дела? – посыпались на него камни. – Физрук ибаный! Хочешь у меня отсосать? Я слышал, ты там девку из девятого класса оприходовал…

Физрук отвернулся и сделал вид, будто ничего не услышал. Даже с большого расстояния было видно, как густо покраснело его лицо.

— Как помидор, – заметила Марина и захихикала в ладошку.

Павел Дмитриевич услышал. Продолжая демонстративно не обращать внимания на обидные сальности со стороны Махоркина и корешей, он решительным пружинистым шагом двинулся к валяющей дурака троице.

— Упс, – пискнула Марина и отвернулась. Я тебя, дескать, не знаю и не вижу.

— Вы чем тут занимаетесь? – проскрежетал зубами Павлин. Уперев руки в бока, он накрыл детей своей тенью.

— Чем и все, – ответил Егорка, глядя физруку прямо в глаза.

— Бездельничаете! – вынес обвинение Павел Дмитриевич.

— Как и все, – невозмутимо продолжал парировать Егорка.

— А ты мне не дерзи… как тебя там… – Физруки в этой школе никогда не помнили имен и фамилий детей.

— Егор. Рад познакомиться.

— Нет, ты посмотри на него! – взъерепенился Павлин и смешно сделал брови домиком.

— Э, Павлуша! Пидор! – донеслось с другого конца стадиона. Упыри подступили на несколько шагов ближе.

У Павла Дмитриевича дернулся левый глаз. Потом еще. И еще.

— Ты что себе позволяешь? – обрушился он на Егора. – Почему с учителем оговариваешься?

— Да что он сделал-то?! – вступилась за друга Марина.

— Паша с мамкой спит!

Ровное дыхание физрука сбилось. Грудь колесом начала сдуваться. Его трясло.

— Гомик сраный!

— Тут все ни хрена не делают, – подал голос Денис. – Чего вы на нас-то сразу собак спускаете?

— Ты мне тут не выражайся! – Длинный указательный палец почти уперся Денису в нос. – Совсем стыд потерял… как тебя зовут…

— В журнале посмотрите, там написано, – отрезал Дениска. – За пятый класс можно было и выучить. Два раза в неделю видимся.

— А Паша очко подставляет!

На лбу Павла Дмитриевича выступили капли испарины.

— Паша, подставь очко!

«Паша» скрипнул зубами.

— А ну, марш на турник, все трое! По тридцать раз подтянуться!

— И мне подтягиваться? – удивилась Марина. – Это ведь для пацанов только!

— Значит, будешь сегодня пацаном, – отрезал физрук.

— Жертва аборта!

— Собираемся и уходим в раздевалку! – заголосил учитель, стараясь не смотреть в ту сторону, откуда в него кидались словесным дерьмом. – Все, кроме вот этих троих. Они наказаны, – оповестил он.

С разных сторон послышались ехидные смешки.

— Не забудьте…

— Маменькин пидорок!

— … собрать инвентарь.

До конца урока оставалось пятнадцать минут, но Павел Дмитриевич хотел поскорее скрыться от дальнейшего унижения. Было понятно, что гопники теперь долго не успокоятся.

— Павел… как вас там… забыла, – передразнила его Марина, – как же мы одни-то здесь останемся? Вы ведь сейчас уйдете, а там вон какие-то гопари, чего-то хотят от какого-то Паши. У нас, кстати, в классе ни одного Паши нет, да, ребята? – обратилась она к друзьям.