Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 95 – Алекс Лоренц

По стадиону бегали с мячами, играли в сифу или просто бездельничали их одноклассники. Физрук игнорировал воцарившийся бардак.

— Да ну, не говори глупости, – отмахнулся Егорка.

— Маринка дело базарит, – поддержал подругу Денис. – Я тоже слыхал, у карги повсюду уши. Она себе в каждом классе находит кого-нибудь, кто ей будет доносить.

— Интересно, а она в сталинских репрессиях не участвовала?

— Я б не удивилась. Только она ж разве скажет? Про нее вообще никто ничего не знает.

— Ну да. Только то, что ее дочка – зомби.

— Со Шваброй что-то не то, – сказал Денис. – Явно. Она как… как…

— Как сгусток абсолютного зла, – подсказал Егорка.

— Именно!

— Ты где таких выражений набрался?

— Услышал в каком-то фильме.

— Меня вот со вчерашнего дня мучает один вопрос, – сказала Марина. – Можно ли убить зомбаря заново?

— Чует моя задница, без тотального уничтожения тут не обойтись, – ответил Егорка, отпинывая блудный мячик.

— Думаешь, эпидемия так быстро будет распространяться? – спросил Денис.

— Ну а хрен ли ей не распространиться? Они ж ни черта не боятся. Им же по хрену все на свете. Они вообще не понимают, что творят. Я, вон, фильм-то посмотрел…

— «Возвращение живых мертвецов», что ли?

— Да, его. У соседа кассета есть, я взял на день. А что, вроде бы чернуха, а там ведь все верно, – принялся объяснять Егорка. – Им больно, они мозгов хотят – вот и бегают туда-сюда, жертв выискивают. И с каждой жертвой их становится все больше. Растут в арифметической прогрессии.

— Тогда уж скорее в геометрической.

— Ну, может быть. Мы этого еще не проходили… Так вот, чем больше становится зомбарей, тем больше нормальных людей они покусают. И так до тех пор, пока вся земля не поляжет.

— Моя бабуля сказала бы, что это все демократы виноваты.

— Как же они, без мозга-то? – озадачился Денис, почесывая репу.

— Может, он им и не нужен, – ответила Марина. – Как нашему физруку.

Все обернулись, чтобы взглянуть на Павлина. То и дело оглаживая волосы, он с задранным носом расхаживал по беговой дорожке.

— Как павлин, – сострил Егорка.

— Вы знаете, что он с девкой из девятого класса спутался? – спросил Денис.

— Да фигня это все, – ответил Егорка. – Людям просто заняться нечем – вот и выдумывают сплетни.

— Спутался-спутался, – с уверенностью заявила Марина, исподлобья глядя на физрука. – Мне рассказывали, за ним кто-то подсмотрел, чем он там в подсобке у себя занимается по вечерам.

— И чем? Дрочит?

— Не, это для него в прошлом. Он там с Риткой Рыбниковой… ну… это… – Она замялась, пытаясь подобрать нужное слово. – Чики-брики, короче.

— Да ну, это бред. Он же учитель.

Павел Дмитриевич остановился и посмотрел в их сторону. Просек, что Троица обсуждает его.

— Че смотришь, Павлин? – тихо процедил Дениска сквозь зубы.

Павлин не шевельнулся.

Метрах в десяти за его спиной, у правого крыльца школы, Денис разглядел Махоркина, Кошарова, Кожемяко и Пушкина. Они курили папиросы, плевали на облысевший участок земли и наблюдали за резвящимися на стадионе детьми. Махоркин, как главный авторитет, сидел на корточках.

— Блин! – воскликнул Денис. – Только этого не хватало!

— Что стряслось? – спросил Егорка.

— Там вон эти четыре выродка. – Денис кивнул в сторону Махоркина и компании.

— Что они нам сделают? – сказала Марина. – Мы в школе, тут куча народу и физрук.