Книга Люди и звери, страница 132 – Александр Трусов

С трудом сдерживаясь, чтобы не закричать от пронзительной боли в сломанной ноге, я выползал на балкон и смотрел на все еще красивый, но уже полумертвый город. Часами я всматривался в изломанную чехарду крыш, поросль антенн и провалы слуховых окон, надеясь уловить хоть какое-то движение, и плакал от бессилия. Стесняться мне было некого. Единственное существо, которое могло видеть мои слезы, ушло несколько дней назад. Я проклинал себя за то, что доверился ему, и ненавидел его за его нечеловеческую преданность. Я все еще боялся признаться себе, что потерял его навсегда.

Потом, когда нависающие над городом свинцовые облака постепенно сливались с вечерним сумраком, я возвращался в комнату, прислонялся головой к стене, закрывал глаза и в который уже раз пытался вспомнить, с чего и когда начался этот ад. Ад, который мы устроили сами себе. Единственные существа, которые знали о приближающейся катастрофе и по мере своих возможностей пытались предупредить нас об этом, получили от людей не признательность и защиту, а пули, удавки и ампулы с ядом. И в этом ничего противоестественного не было. Мы с легкостью уничтожаем себе подобных, если считаем их не такими как мы. Что уж тогда говорить о животных.

Каждый раз, окидывая взглядом огромную водную поверхность, я думал о том, что по своим масштабам это наводнение затмило все случавшиеся до этого в Санкт-Петербурге бедствия. Его отличали две особенности, каждая из которых была уникальной. Во-первых, как я заметил, вода не уходила, а продолжала прибывать. Ее уровень держался уже несколько суток, хотя обычно питерские потопы, в том числе и те, которые происходили на моей памяти, заканчивались уже на второй или, максимум, на третий день. Во-вторых, в этот раз вода поднялась, по моим приблизительным подсчетам, не менее чем на пять-шесть метров. А для этого города это было невероятно много. Даже несколько лет назад, когда я стал свидетелем того, как в результате наводнения пострадали сразу несколько городских районов, вода поднялась не более чем на два метра над уровнем Кронштадтского футштока.

По всей видимости, затопление произошло очень быстро, так что вряд ли городские службы смогли своевременно организовать эвакуацию пострадавших. Поэтому и в этом доме, и в соседних домах, да и в любом жилом доме затопленных районов города могли еще оставаться отрезанные от внешнего мира люди. Несколько раз я слышал чьи-то крики, прошлой ночью стреляли из автомата, а вчера вдоль набережной прошел спасательный катер, из динамика которого доносились призывы откликнуться всем уцелевшим. Я слишком поздно спохватился, так что пока я доковылял до балкона, катер был уже далеко. Я видел, как он остановился напротив соседнего дома, как от него отделилась резиновая моторная лодка и направилась прямо к разбитой витрине расположенного на первом этаже магазина, над которой из окна кто-то махал белой тряпкой. Через какое-то время двое спасателей не без дополнительных усилий втащили в лодку пожилую женщину и две ее больших дорожных сумки. Чуть дальше на балконе пятого этажа за этим процессом спокойно наблюдал какой-то мужчина, но он, как я понял, категорически отказался спускаться в лодку. На веревке ему переправили пакет, наверно с питьевой водой или продуктами.