Книга Книга Фейшеса, страница 70 – Жауме Кабре

Адела лихорадочно соображала, но не могла понять, о чем речь. И со страхом прислушалась. Неожиданное известие ошеломило ее и, когда она попыталась закрыть лицо руками, наперсток упал на пол с беззаботным звоном.

Меркадер сел на койку, закрыв лицо руками, это ужасно! От черных, сочащихся гноем, пропитанных желчью мыслей голова едва не разлеталась на куски. Он чувствовал, как стучит пульс, и тяжело дышал. Его душило сперва омерзение, затем стыд, позор, попеременно отражавшиеся в его лице. Меня одурачили. Я дал кому-то – он еще точно не знал кому – заманить себя в ловушку, и Веревочка заставил меня проглотить приманку: я никогда бы не поверил, что делаю это… Нет, нет, это ужасно! Сраженный очевидностью этого ужаса, Меркадер перебирал в голове события трехдневной давности: зачерпнув пару ведер воды из колодца, он услышал топот копыт и в сумеречном полусвете различил сидящего на коне человека. Всадник был с головы до ног закутан в плащ цвета ночи, и разглядеть его лицо было невозможно. Незнакомец подъехал к Веревочке: казалось, между ними завязался спор, который черная тень подвела к концу повелительным жестом, и оба удалились прочь по тропинке, ведущей к главной дороге, и отошли от дома подальше, чтобы никто, вернее, он, Меркадер, их не слышал. У дверей хлева Меркадер поставил на землю расплескавшиеся ведра, из-за которых штанины у него теперь были мокрые до колен, почесал в затылке и подумал: «Клянусь трубкой, опять работа», – и после ужина Веревочка поднялся к нему в комнату и швырнул ему пачку свежих купюр со словами: «Давай, парень, завтра придется потрудиться», – и теперь в памяти Меркадера ясно вставало все, что сказал Веревочка: «В полдень придет Кико: он уже в курсе всего. Дело тонкое: слушай внимательно». И он объяснил, что ситуация накалилась до предела, что ведьмаки-буржуи с каждым часом чувствуют себя все сильнее на своих проклятых фабриках, потому что ничто им не угрожает, и что настало время положить этому конец. И ты, Меркадер, положишь этому конец, понятно? А он ему, а что я должен сделать? И Веревочка, взмахнув рукой, продолжал: «Нужно действовать бесшумно; работа тонкая, ночная». – «Нож?» – спросил Меркадер. А Веревочка: «Да, Меркадер». И объяснил, что этот болван сеньор Турмеда, «знаешь, о ком я, а? Зять старого кретина», а он, «конечно, как мне его не знать», «так вот: мы приготовили для него ловушку. Завтра в десять вечера он будет у железнодорожных путей, но не зевай, потому что он придет переодетый, как один из нас: не хочет, чтобы его узнали». «И что?» – спросил Меркадер. «А ничего. Вы будете на месте уже за час до встречи, на всякий случай. Удостоверься только, что он пришел один». – «И что?» – «Все проще простого, Меркадер: как только увидите, что Турмеда подходит, а идти он будет со стороны Манресы, как будто по дороге в город, так и накинетесь на него. Не окликайте его и не шумите, сразу прикончите, чтобы паскуда никогда больше в жизни не пикнул, понятно?» А Меркадер молчал, только ладони покрывались потом. Прошло время пугать людей. Настала пора вспарывать животы железом ярости, и ему было ясно, что подобный поворот его затянет еще глубже в одиночество беглеца. Однако сидеть без дела в этом доме было невыносимо, и он был рад возможности размять ноги и вернуться в город, пусть даже ночью. «А если мы наткнемся на патруль?» – «Не наткнетесь, мать твою! – отвечал Веревочка. – А наткнетесь, так разберетесь с ним, не маленькие.