Книга Книга Фейшеса, страница 68 – Жауме Кабре

— Сколько еще так сидеть? – Меркадер вскочил и подошел к зарешеченному окошку. – Черт возьми! Сколько, я тебя спрашиваю?

Дело в том, что они уже давно жили, как кроты, и нервы начинали сдавать; теперь даже вылазки, которые им поручали, не помогали людям, запертым против воли, выпустить пар. Не в силах сдержаться, они сердито фыркали и чертыхались друг на друга и от возбуждения могли взорваться по любому поводу.

— Эй, полегче! Еще долго придется ждать, пока жандармы о тебе забудут. – Веревочка из последних сил сохранял терпение.

— Ну смотри! – Меркадер ткнул в него пальцем и повысил голос. – Клянусь, я сегодня же смоюсь. Мир не без добрых людей, меня спрячут. Хоть весь день за мной следи. Улизну, и будь что будет.

— Не глупи! Ты же знаешь, что это невозможно.

— Плевать мне! Я сваливаю.

— Меркадер, тебя ищут. Выйдешь отсюда – и мигом в каталажку.

— Да ну, ври больше!

— Неужели не видишь, что в городе беспредел? Поймают тебя жандармы, и не успеешь оглянуться, как на тебя повесят все, что произошло за эти дни.

— Да что они знают!

— Берегись, Меркадер, там такое творится, что ты и представить не можешь.

— Вот заодно и погляжу. Для того и пойду.

— Меркадер, с прошлой ночи все бурлит, говорю тебе.

— Из-за чего? Из-за нашего дела?

— Вот именно.

— Да ведь с прошлого раза ничего не изменилось. С чего они так всполошились?

— Потому что ты его прикончил.

— Как и велели. Одним меньше. Назревало давно, скажи? Не все же пустые угрозы. К тому же этот Турмеда сам напросился. Змея подколодная, его сто раз предупреждали, я сам ему говорил.

— Меркадер, я тебе толкую, на улицах смятение.

— Неужели этот треклятый Турмеда так всем нужен, Веревочка, что из-за него все плачут?

— Дурак ты, Меркадер, набитый.

Меркадер вскочил как ужаленный:

— Это еще почему?

— А потому, что не Турмеду ты прикончил. Не его.

— Ты о чем? Я же его уложил, своими руками.

Веревочка тоже поднялся на ноги и повернулся к нему, лицом к лицу:

— Ты, брат, не потому дурак, что никого не убил. Убил, еще как! Но Турмеда живехонек. Ты, олух, не Турмеду вчера прикончил. Вот почему, если сунешься в город, тебе конец, понял?

Меркадер уставился в пустоту, голос его надломился, и из глубины души вырвался ужас в виде вопроса:

— Кого же я тогда прирезал, черт возьми?

И тут, вопреки всем законам подполья, Веревочка сплоховал, раскрыв козырь, который следовало до конца держать в рукаве. Стоя посреди комнаты, где Меркадер влачил долгие часы бездействия, Веревочка произнес:

— Ты прикончил Тонета Нищету, Меркадер.

— Я? – Слова, точно камни, застревали у него в горле. Меркадер побледнел, пот градом катился с лица. Он замер, прижав руки к груди. – Я? – повторил он, будто других слов не осталось.

В душе у него смятение смешивалось с такой яростной злобой, какой он никогда не знал. Желчь подступала к горлу, голова кружилась от жажды убийства. Кровь застилала глаза, густела в венах, он чувствовал себя тяжелым, неповоротливым, а потом – никчемным и жалким.

Воспользовавшись минутным замешательством Меркадера, который со слезами на глазах и дрожащими губами, задыхаясь, вытянул руки вперед и уставился на унылую, облупившуюся зеленую стену, Веревочка ловко выскользнул из комнаты и дважды повернул ключ в замке. И продолжал разговор из-за двери, понимая, что сболтнул лишнего, но не в силах побороть жгучее желание добить неисправимого идиота, а там будь что будет.