Книга Нерушимые обеты, страница 85 – Мария Акулова

— Молись, чтоб повода ближе познакомиться не было.

* * *

Полина заходит в кондитерскую, крутит головой в поиске нужного столика.

Увидев профиль красавицы-Сабы, которая задумчиво смотрит в окно, придерживая пальцами соломинку, направляется в её сторону, лавируя между столиками.

Она игнорировала подругу долго. Сколько могла. Хотела бы дольше просто потому что говорить не готова, но Сабина не позволила. Стребовала встречу в удобное для Поли время и в удобном для Поли же месте, иначе заявится к ней сама в тот момент, который посчитает нужным.

Подобного Полина позволить не могла. Поэтому сегодня. Поэтому в пахнущей корицей и ванилью кондитерской.

Не её, конечно же. О своей мечте она забыла. Ей не нужны больше цели и свет в конце тоннеля. Ее тоннель ведет прямехонько в ад. Она уверено спускается.

— Привет, – здоровается с Сабиной, заставая подругу врасплох.

Саба чуть дергается, оглядываясь. Наверное хочет первым делом рассмотреть Полю, но она не дает особенно. Клюет поцелуем в щеку, садится напротив и утыкается взглядом в меню.

Есть не хочет, но делает вид, что выбор десерта крайне важен.

Чувствует на себе внимательный взгляд, злится, но старается успокоиться.

Её не нужно сейчас жалеть. И на искренний разговор желательно не выводить.

— Как дела, Поль? – Саба спрашивает, когда Полина откладывает меню, сделав заказ.

Она не может долго смотреть никому в глаза, поэтому только на секунду пересекается взглядом с Сабиной и уводит свой чуть в сторону от лица.

— Всё хорошо, а у тебя? – врет, улыбается, средненько отыгрывая легкость.

Сабу таким, конечно же, не проведешь. Её наполненный пониманием и просьбой открыться взгляд пробирается под кожу.

С ней почти так же больно, как с Гаврилой. Они – два чистых человека, которых Полине не хочется марать собой. Ей больно, что жизнь подкинули им именно бракованную Полюшку.

— Что с губой, Поль? – Полина непроизвольно тянется к лицу, и тут же мысленно называет себя идиоткой.

— Ничего. Треснула. Холодно.

Почти все следы их последней "беседы" с мужем сошли, как и следы их с Гаврилой отчаянной телесной любви. Осталась только запекшаяся разбитая губа. И Саба – первый человек, которого она вообще заинтересовала.

— Витамины пью, – Полина снова улыбается и ненадолго фиксирует взгляд на глазах Сабины. Подруга хмурится, сжимает свои губы.

— Зачем ты это сделала, Поля? Зачем ты за него замуж вышла? Он тебя насилует?

— Нет, – в ответ не приходится врать, что приятно. Пока не насилует. Боится остаться без яиц. – Это мой выбор, я не должна за него отчитываться…

Сабина не заслужила, чтобы с ней так грубо, но Полина произносит, чтобы потомсожалеть, ненавидеть себя за жестокость к тем, кто искренне любит, ещё сильнее.

И Сабине, и Гавриле лучше всего как можно быстрее в ней разочароваться.

— Твой ублюдок не просыхает, знаешь? Его вечно в клубах и рестах ловят с какими-то телками. Он даже не пытается делать вид, что женат и верен. Вот это всё – твой выбор? Чтоб тебя бил, а других трахал? – Сабина злится и её злость пробивается в тоне и словах.

Полине проглотить бы, потому что всё сказанное – чистая правда. Но что поменяет её признание?

— Не придумывай, Саба. И дальше не неси. Услышала меня? – Полина то ли просит, то ли уже приказывает. Смотрит в глаза, в которых всполохами настоящее пламя. Видит, что губы Сабины сжимаются еще сильнее.