Книга Нерушимые обеты, страница 88 – Мария Акулова

Муж подходит близко, но не вплотную. Поднимает взгляд, смотрит на неё в зеркало и слегка кривится. Ему как бы неприятно… Его рука неуверенно, но ложится на Полину талию. Это – верх цинизма и хочется разве что сбросить, но Полина терпит.

— Отцам важно, чтобы мы… – Никита только начинает говорить, а Поле уже плохо. Вот бы молча рядом отстоять…

— На мой счет волноваться отцамне стоит.

Никита снова кривится, но камень в свой огород терпеливо принимает. Просто аплодисменты за выдержку.

Его бы, по уму, лечить или прямо в тюрьму, но одному из заинтересованных отцов об этом Полина не скажет. Бессмысленно.

Не ожидая больше ни слов, ни проявлений лживой галантности, Полина разворачивается, поднимая с трюмо сумочку. Рука Никиты соскальзывает с ее талии, это дарит облегчение.

Кожу щекочет любимый Полинин материал – тончайший шелк. Он струится по телу свободно. А надевай она платье на душу – уже изорвалось бы о нескончаемое количество осколков.

Впереди у Полины сложный вечер – экзамен перед Гаврилой, ужасный стыд за себя перед Сабой, встреча с ненастными отцом и матерью. И все это – рядом с мужчиной, от которого воротит.

Хочется побыстрее окунуться в это болото и побыстрее же из него выбраться.

Никита догоняет ее только возле лифтов. Они вместе заходят, спускаются вниз в тишине. Он вытягивает руку и сжимает её запястье, когда Полина ступает из кабинки в холл парадного.

Полина с холодный отвращением смотрит на сомкнутые на ее коже пальцы.

— Я хочу… Извиниться… – Последнее слово Никита из себя прямо-таки выдавливает. Он не привык извиняться. Об искренности речь быть не может.

Полина хмыкает и выворачивает кисть из хвата.

— Мне не нужны скандалы, можешь выдохнуть.

Она не планирует прощать, конечно же. Может ей даже приятно было бы сохранить напряжение Никиты, но дело в том, что он непременно снимет его с помощью привычных антистресс веществ, а значит ей снова достанется.

Поэтому в излишнюю обидчивость Полина не играет. Она его ненавидит, презирает, желает самого худшего, но уж точно на него не обижается.

Ответив, идет дальше, не ожидая новых галантных проявления типа открытой перед ней двери – из парадного это делает консьерж, в машине – водитель.

На улице по-осеннему холодно, а в салоне – обманчиво уютно. Она наедине с собой ждет, пока рядом сядет завернутый в красивую обложку гнилой муж.

Она и себя такой чувствует – гнилой.

Трогаются в тишине. Едут, смотря в разные окна и друг друга не касаясь.

Игра начинается только у входа в Национальный дом.

Никита обходит машину и подает Полине руку. Она делает вид, что благодарна. Притворяется, будто не мутит в момент прикосновения к его коже.

Позволяет прижаться ладонью к своей талии сзади и вывести так на красную дорожку.

Вокруг – миллион вспышек. Они с Никитой – далеко на главные звезды, но им тоже достается доля внимания.

Полина поднимается по ступенькам, чувствуя покалывание на коже. Зудит между лопатками. Она уже знает, что это, но до последнего не позволяет себе оглянуться.

Потому что стоит сделать это – рассыпается на осколочки.

Гаврила уже здесь. Он смотрит на неё снизу-вверх. Зачем-то хмыкает, а потом отвешивает новый не шутливый даже – издевательский – поклон.

Она знала, что будет сложно. Но не представляла, что сразу настолько, а опереться не на кого.