Книга Нерушимые обеты, страница 83 – Мария Акулова

Мечта, блять. Только ему мечтать запрещено. А одному из сидящих за этим столом – все карты в руки.

Полин муж – Никита Доронин – в этой компании.

Ни в чем себе не отказывает – пьет виски, время от времени тянется за наколотыми на шпажки закусками. Хорошо проводит время.

У Гаврилы скулы каменеют, хотя вроде бы ему же самое время радоваться, но он как-то не может.

На коленях у ублюдка сидит девка. Конечно же, не Поля. Поля не позволила бы. А эта так ластится, что бери и трахай.

И, сука, понятно же, что гондон трахнет.

Сначала эту, потом Полину, которая таблетки прикупила.

Овца покорная. Так бесит…

Но и больно за неё. За себя больше, но за неё – по злому.

За столом – веселье. Кто-то шутит, тосты говорит. Доронин пьет и девку тискает.

В её рот пихает язык, лапами шарит под юбкой.

Гаврилу натурально тошнит при мысли, что что-то подобное это животное может делать с его Полей. Как могла на это подписаться – неясно.

Проходит полчаса или больше, Гаврила не особо засекает, но Доронин сгоняет девку с колен. Говорит что-то, пока она губены дует, но быстро расцветает.

Спускается по ступенькам на танцпол, начинает крутить бедрами и башкой, явно исполняя «пожелания» Полиного долбоеба. Который сначала типа смотрит и одобряет её действия кивками, а потом наклоняется к такому же мажору, сидящему близко, говорит что-то на ухо, тянет руку и сжимает в кулаке неопределяемую мелочевку. Второй достал её из кармана по просьбе.

Никита благодарит, встает, идет…

Конечно, в сторону нужника. В Гавриле вскипает, когда гондон проходит мимо, понятия не имея, мимо кого.

Он не гордится тем, что трахнул в машине чужую жену. Для него всё это – унизительно и больно.

Поля – егожена. До Доронина, во время и после. Навсегда. После смерти тоже.

Но внимание к себе он не привлекает.

Спокойно сидит, пропустив. Делает несколько неалкогольных глотков, только потом встает и типа вообще не следом тоже идет.

Доронин долго торчит в одной из кабинок. Если бы Гаврила мог смеяться, пошутил бы про нехватку жидкой еды. Нехер канапе под виски со шлюхой на коленях уплетать. Домой пиздуй. К жене и супчику.

Но всё это – нихуя не смешно. И он тут не для того, чтобы унижать, как бы сильно ни хотелось.

Поймав момент, когда в уборной – никого, Гаврила выглядывает в темный коридор с пульсирующим светом, закрывает нужник на замок.

Катастрофы не случится. Чуть-чуть подождут.

А он тут пока наедине побеседует.

Первое понимание приходит к Гавриле и бьет злостью по вискам вместе со звуками. К сожалению, это не пердеж. Это затяжки кокса через нос. После них Доронин еще какое-то время остается в кабинке. Ждет эффекта, выдыхает, тихо ржет...

Гаврила помнит все эти ощущения. Помнит и ненавидит.

Выйдя, муж Полины ведет себя так, будто ему похер на мир, а миру на него. И это почти так. Только его «почти» делает вид, что моет руки под соседним смесителем.

В одну длинную раковину стекает вода с кожи Доронина и Гаврилы. Мешается и убегает в слив.

Никита стряхивает, тянется за бумажным полотенцем. Гаврила тоже – со своей стороны.

Движение Доронина можно перехватить, но Гаврила ждет, когда он подойдет к двери, дернет ручку, произнесет:

— Не понял…

Дернет еще раз. И еще…

Бухой и вдохнувший легкости.

Смотрит на двери, как баран на новые ворота, по-дебильному дергает и дергает.