Книга Нерушимые обеты, страница 84 – Мария Акулова

Гаврила же, пытаясь хотя бы немного контролировать злость, подходит сзади. Бьет по плечу, следит, как Доронин, дернувшись, оборачивается.

Его зрачки – микроскопические точки. Белки увиты красной сеточкой. От него несет алкоголем, но блевать Гавриле хочется не поэтому.

Когда-то его подсадили на жесткую наркоту. Ему повезло – смог слезть, потому что врожденной склонности к зависимостям не было, но та самая наркота столько горя сотворила, так его изуродовала, что теперь – на всю жизнь отторжение. И слава богу.

Но её, сука, отец… Её, тварь такая, отец… Пять минут назад казалось, что хуже быть не может, но вот оно – хуже. Стоит и смотрит, быковать готовится…

— Это ты, блять, закрыл? – язык ворочается плохо. Хуй пойми, как собирается хером орудовать. Домой добраться там… К жене…

— Предупредить хочу… – Гавриле вроде бы понятно, что разговоры сейчас бессмысленны, но в радость будет даже просто повод получить, чтобы в морду заехать.

Хотя разве ж нужен какой-то повод? Он же есть уже.

— Ты кто вообще? – Доронин продолжает изображать барана. Гаврилу – тошнить от вида Полининого мужа.

Он внимательно смотрит, чтобы убедиться на все сто – под кайфом. Сука.

— Полине плохо сделаешь – сдохнешь.

На угрозу мужчина реагирует смехом. Его проблема. Сам виноват.

Убеждать Гаврила не собирается. Не его проеб, что в отличие от самого, Доронин не потрудился узнать, с кем имеет дело. Что идет в комплекте с богатенькой женой.

— Какой нахуй Полине? Она Марго вроде… Или Марина… – Он реально пытается вспомнить имя. Хмурится и трет лоб. Бубнит что-то себе под нос.

Это так отвратительно, что даже к горлу подкатывает.

— Жену позорить не смей. Напился как свинья, на руки шалаву посадил…

Гавриле ничуть не лучше от мыслей, что этот же вечер они могли бы провести вдвоем, но когда Полине вот так в лицо плюют – это как ему плюют. Дебил он, да, но вот такой уж…

Деревенщина. Три класса.

А городской и наверняка с люксовым высшим ржет почему-то…

Теряет равновесие, падает спиной на дверь и смотрит на Гаврилу.

Ему похуй на угрозы, он их не воспринимает. Блуждает мутным взглядом по явно неизвестному лицу, улыбается пьяно…

— А я потому может и напился, что жена у меня…

Дальше будет оскорбление. Но оскорбления не будет.

Гаврила вдавливает в дверь еще и плечи.

Это говно пьет и нюхает. Может сдохнет просто? Хорошо было бы…

О стыде за мысли и речи быть не может. Не все люди заслуживают жить, Гаврила давно понял. От этой собаки в мире точно больше зла, чем пользы.

Гаврила склоняется и говорит тихо прямо на ухо. Может так в мозгу отложится. Если нет – он повторит.

— Веди себя образцово, понял меня? Волос с её головы упадет, слезку из-за тебя пустит, слухи о ней из-за тебя пойдут – яйца отрежу. Это для начала. Понял меня? Услышал?

Он-то услышал, но слушать явно не хочет.

Толкает в плечи, но результата не имеет.

Гаврила сам отщелкивает замок, двигает ублюдка в сторону и стряхивает руки. Только зря, блин, мыл.

— Сегодня чтоб домой не являлся. Проспишься – тогда можешь ей на глаза показаться.

Эту угрозу произносит, сжимая щеки и заставляя смотреть себе в лицо.

Ощущения – мерзкие. Злость на всех. Катастрофическая.

— Ты кто вообще, черт?

— Заразишь её чем-то или расстроишь – сдохнешь в муках. Понял?

— Ты кто, блять? Спрашиваю…