Книга Нерушимые обеты, страница 81 – Мария Акулова

Пьяный Никита двигается ближе и ближе. Кладет руку на Полино плечо и ведет по нему…

— Не трогай меня, – Полино требование звучит глухо и тихо. Мужская рука замирает, но ненадолго.

Никита хмыкает, обдавая алкогольным дыханием, а потом проезжается рукой по плечу вниз, останавливается на животе, давит.

Хочет опрокинуть её на спину, но Полина в покорную овцу не сыграет. Вжимается ногтями в широкую мужскую кисть. Надеется, что делает больно. Пытается снять с себя.

Но она слабая, и в этом, несомненно, проигрывает. Даже пьяному.

Победитель в их борьбе предрешен.

Напившийся Никита добивается своего – переворачивает на спину и наваливается сверху.

Когда горячо дышит алкогольными парами уже в лицо, Полине становится совсем гадко.

Она смотреть на него не может без тошноты. Когда ее касаются эти губы – хочется только сдохнуть.

И сейчас они снова тянутся к её лицу. Полина запрокидывает голову, плотно сжимая свои. Никита крепко держит руки над головой и извиваться толком не дает, но Полина знает одно – бороться будет до последнего.

— Что ж ты пинаешься, сучка…

Грубость не оскорбляет. Не пугает и не злит.

Полина продолжает пинаться. Еще яростней, когда чувствует, как зафиксировав её кисти одной рукой, второй он начинает шариться по телу.

Её не пугает сама возможность насилия, она почти смирилась с тем, что оно – её неотвратимость. Но именно сегодня… После нежности Гаврилы… Это самой же кажется изменой.

Поэтому она уворачивается яростней. Чувствуя болезненной сжатие груди – выгибается дугой и кричит.

Конечно, в этой квартире – шикарная звукоизоляция, её крик не помешает соседям, но он явно мешает мужу.

Который отпускает грудь, пытается закрыть женский рот.

Давит плотно. Совершает ошибку.

Полина кусает безжалостно. Надеется, что до крови.

Определенно больно, потому что Никита одергивает руку, прижимает к груди и шипит:

— Вот сука!!!

Дальше по тем самым губам прилетает удар. Вкус его крови смешивается с собственным. Это впервые он бьет ее по лицу. До этого только толкал.

Никита скатывается с нее, продолжая прижимать к себе руку и будто бы убаюкивая её.

— Я тебя по стенке, блять, размажу…

Полина воспринимает его угрозы вполне всерьез, но они ничего не меняют.

В темноте сложно разобрать, много ли на лице крови. Но она ведет пару раз пальцами, чувствуя боль и металл на языке.

Встает с кровати и движется в сторону двери.

Выйти не успевает – оправившийся от нанесенного женой увечья мужчина, проявляет достойную восхищения ловкость и хватает Полину за руку.

Её несет к стене и больно бьет о неё лбом.

Муж наваливается сзади.

В ягодицы упирается его возбужденный пах, а к горлу подкатывает тошнота.

Эта мразь любит сопротивление. Он по природе своей насильник. Не знающий отказа. Не понесший наказания.

Снова лезет руками – уже под одежду. Дышит в Полино ухо.

Тискает грудь, толкается пахом.

Больной ублюдок.

— Пусти меня…

На её требование отвечает улыбкой. Не пустит, конечно, если будет знать, что ему за это ничего не сделают.

И правда ведь не сделают, Гаврила не узнает. Никто не заступится. Только сама…

— Ты, блять, жена мне или как? Радость где? А?

Никита пыхтит и шелестит одеждой. Полина слышит, как он расстегивает ремень. Гнида.

Она сжимает зубы, поворачивает голову:

— Если ты это сделаешь – я отрежу тебе яйца.