Книга Моя тюрчанка, страница 169 – Степан Сказин

Молчание меня нервировало. Мне казалось, что стоит назвать проблему «по имени», как дело наполовину будет решено. Поэтому я не выдержал и, чуть помявшись, не очень внятно сказал:

— Ширин… родная… Ты только не кисни – хорошо?.. Сегодня проспали, никуда не поехали – не беда. Надо позвонить Юлии Владимировне. Пусть подберет для тебя три-четыре вакансии. Так что завтра будем в разъездах. И наверняка найдем тебе работу. Из трех-четырех вакансий одна точно достанется тебе…

— Да, – не поднимая глаз отозвалась моя девочка. – Мы позвоним Юлии Владимировне.

Без спешки доев бутерброд и допив кофе, моя милая взяла телефон, набрала номер и включила для меня громкую связь.

— Алло, алло, – раздался после нескольких гудков голос Юлии Владимировны.

— Юлия Владимировна!.. – заговорила моя красавица. – Это Ширин. Вчера мы с вами виделись. Вы направили меня на два собеседования – в «Нострадамус» и «Сочную клубничку».

— Ширин?.. Да-да, помню, помню, – протянула Юлия Владимировна с непонятной, на сразу мне не понравившейся, интонацией. – Вы еще с русским мужем были.

— Да, с мужем… – моя девочка заметно волновалась. – Мы с ним ездили на оба собеседования. Но… ни та, ни другая фирма мне… не подошла.

Голос моей любимой дрожал. Ей явно не хотелось лезть в грязь, объясняя, по каким причинам и «Нострадамус», и «Клубничка» «не подошли».

— А я знаю, – с едва уловимой издевкой сказала Юлия Владимировна.

Моя девочка – видимо, не расслышав – запинаясь, продолжила:

— Сегодня, наверное, уже поздно, но на завтра назначьте мне, пожалуйста, несколько собеседований. На должность официантки, кассирши, вахтерши – ну, вы в курсе…

— Я в курсе, – недружелюбным металлическим тоном отчеканила менеджер «Бригантины». – Вы заполняли у нас анкету.

Меня поражали холод и чуть прикрытое недовольство, с которыми Юлия Владимировна обращалась к моей милой. Как будто это не та Юлия Владимировна, которая демонстрировала изысканную вежливость и утонченные манеры, когда мы сидели за китайской ширмой в кадровом агентстве. Но моя Ширин была чересчур на взводе, чтобы заметить недоброжелательность Юлии Владимировны.

— Я никакой посильной работы не боюсь, – подытожила моя девочка. – Но для меня важно, чтобы работодатель написал в миграционную полицию заявление на продление мне визы.

Из трубки последовало молчание.

— Алло, алло?.. – несколько раз повторила моя милая, не понимая, почему Юлия Владимировна не отвечает.

— Я слышу вас. Слышу, – тем же сердитым голосом откликнулась Юлия Владимировна – и снова онемела, как рыба.

Ширин заметно нервничала. Ресницы ее трепетали, в глазах зажегся лихорадочный огонь. Я сам, как бы «посторонний» слушатель, начинал психовать от игры Юлии Владимировны в молчанку. Не выдержав, похоже, этой гнетущей тишины на линии, моя милая заговорила о том, что готова на любую подходящую для девушки работу. Готова выгуливать собак, мыть окна, даже нянчить ребенка – если возьмут. Главное, чтобы работодатель не обманул с продлением визы.

— Так-так, – процедила Юлия Владимировна, когда Ширин, у которой грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания, прервала свою тираду. – Значит, ты хочешь, чтобы я направила тебя на новые интервью?..

С официального «вы» Юлия Владимировна перешла на фамильярное «ты», что показалось мне тревожным звоночком. Я закусил губу и забарабанил пальцами по застеленному клеенкой столу.