Книга Моя тюрчанка, страница 167 – Степан Сказин

Я перевернул мою девочку на спину. И, осыпав поцелуями, подмял милую под себя, точно слабенького котенка. Ноздри мои расширились, как у буйвола во время гона. Кровь дико стучала в висках, а сердце грохотало турецким барабаном. По моим венам будто пустили жидкое пламя. Моя девочка, не оставаясь в долгу, откликалась поцелуем на каждый мой поцелуй. Сплела руки на моей шее, а ногами опоясала мне бедра. Я чувствовал, как волны дрожи прокатываются по телу Ширин. А с губ любимой слетали огненные вздохи. Изо всех сил моя милая прижималась ко мне.

Только вдоволь упившись любовным нектаром, мы – наконец – разомкнули объятия. Я лежал и просто смотрел в потолок. Голова моей девочки покоилась на моей груди.

Мы вкусили неземного блаженства. Казалось: совершили волшебный обряд, который очистил нас от духовной грязи, налипшей на нас в течение такого долгого и пустого дня. После того, как на одном собеседовании мы столкнулись с бессовестными жуликами, делающими деньги на людских суевериях, а на другом – с похотливым наглым директором, подыскивающим себе секретаршу «для интим-услуг», мы должны были бы быть разочарованными и пришибленными. Собственно, такими мы и приехали домой. Мы с полным основанием могли сказать: каждый день похож на предыдущий – только хуже. Но если завтра мы проснемся с частично восстановившимися силами и снова будем пытаться когтями и зубами урвать свою долю пирога на ярмарке всеобщего довольства, то только потому, что черпаем жизненную энергию друг в друге, справляя великое таинство супружеской любви.

Ни урод Савелий Саныч, ни все, взятые скопом, секретарши подлеца – никогда не узнают, что это такое. Эти офисные развратники совокупляются, как животные. Нет – хуже, чем животные. Для скотины-директора «плотская любовь» – не больше, чем удовольствие на пять минут, а для секретутки – просто работа. А мы с Ширин, соединяясь на любовном ложе, распахиваем друг перед другом души и открываем сердца. У нас как бы отрастают крылья. Мы уподобляемся счастливым богам – Кришне и Радхе. И мне верилось: до тех пор, пока мы делим постель, никакие беды нас не сломят, никакие удары черной злой судьбы нас не свалят.

Любимая сладко уснула на моей груди. Прислушиваясь к мерному дыханию моей девочки, я и сам почувствовал, что потихоньку засыпаю. Положил руку на свою милую. И пустился в странствие по царству Морфея.

18.Мохнатый удавчик

Наше пробуждение было внезапным. Как будто одним махом подняли занавес над сценой яви и грубо вытолкали нас на подмостки – чтобы мы, хотим или нет, продолжили играть роли, навязанные нам обществом. Мы открыли глаза почти одновременно, и оба не торопились вылезать из-под одеяла. У меня ломило все тело – а голова была тяжелой, как гиря. Я посмотрел на Ширин: моя звездочка тоже выглядела помятой и усталой; красивые полумесяцы-брови были чуть нахмурены. Похоже, нам не достало сна, чтобы обновиться после неприятностей вчерашнего дня. А за опьяняющей любовной битвой, в которой мы схлестнулись, прежде чем уснуть, наступило мучительное похмелье. Сплетаясь в жарких объятиях, мы чувствовали себя богами. Но теперь, проснувшись на свалявшейся в ком простыне, мы снова были хилым, лишенным дееспособности юнцом и безработной нерусской девушкой, без пяти минут нелегалкой.