Книга Моя тюрчанка, страница 172 – Степан Сказин

Ржавые ножницы кромсали мне сердце. Я виноват!.. Я во всем виноват!.. Я думал, что я мужчина и рыцарь, когда ударял ногою в челюсть урода Савелия Саныча. Но, сам того не понимая, столкнул любимую в темный омут. Как теперь Ширин найдет работу, если имя моей девочки и впрямь внесли в черный список?.. Почему я вовремя не подумал о том, что гребаный «медведь» – не просто подлец, а подлец богатый и властный, и непременно изыщет способ отомстить за свое унижение?..

Топтал мерзавца-гендиректора я, а тот отыгрался на Ширин. Пожалуй, более изощренной «ответки» он не мог бы и придумать. Подал бы в суд?.. Заявил бы в полицию?.. Но и судья в мантии и кудрявом парике, и бравые жандармы, затянутые в зеленые мундиры – установили бы, что негодяя избивал я. В самом деле, кто бы поверил (или даже сделал бы вид, что поверил), что габаритного, как комод, с кулачищами, как булыжники, Савелия Саныча отправила в нокаут такая хрупкая, точно цветок, миниатюрная девушка, как моя милая?.. Меня чиновники не смогли бы даже толком наказать: я ведь «недееспособный», «психически неполноценный», «ментально иной», почти «человек второго сорта», «унтерменш» – у меня синеет соответствующий штамп в паспорте. Это не только ограничивает меня в правах – запрещает мне водить авто, сдавать в аренду квартиру или жениться – но и освобождает от ответственности за многие безбашенные поступки. Полисменам или суду пришлось бы передать меня квалифицированной комиссии психиатров, которые просто добавили бы в мою схему лечения более сильный нейролептик. Конечно, меня могли бы и упечь в психушку строгого режима, с мягкими стенами в палатах, с решетками на окнах в коридорах. Но, вероятнее всего, с учетом моего, до сих пор, примерного поведения, меня бы простили.

Савелий Саныч не знал ничего о моем «особом положении» психически больного. Но, с сатанинской проницательностью, рассчитал, в какую точку нанести удар, чтобы сполна насладиться грязной местью. Моя Ахиллесова пята – любовь к Ширин. Что и унюхал чертов пес. Он понял, что, если хочет заставить меня страдать, должен бить не по мне, а по моей возлюбленной. А раз жаловаться на мою девочку в государственные инстанции бесполезно, да и позорно, то господин собака-директор придумал кое-что похуже. Он позвонил в «Бригантину» и высказал свое клиентское «фи-и»: мол, что за кандидатов на рабочее место вы мне подгоняете?.. Я к ним со всей душой (ну да – даже попросил раздеться) – а они мне сапогом в зубы. Не потребовать ли мне назад деньги, которые я заплатил агентству?.. Пока что я, получается, заплатил за то, что меня бьют в морду и пинают.

В «Бригантине», конечно, засуетились, как в курятнике. Кто отправлял кандидата в «Сочную клубничку»?.. А имя и фамилия у этого кандидата имеются?.. Скоро, разумеется, все выяснилось. Юлию Владимировну вызвали на ковер к высокому и строгому начальству, которое устроило ей разнос и головомойку: чего ты, Юленька, направила в такую солидную фирму, как «Сочная клубничка», к такому уважаемому человеку, как Савелий Саныч, истеричную азиатку-малолетку, прихватившую с собой забияку-муженька?.. Похоже, выговор Юлии Владимировне сделали жесткий, как шкура крокодила. Возможно, «бедную Юлю» еще и наказали червонцем – лишили премии или оштрафовали. И конечно, Юлия Владимировна стала притчей во языцех среди коллег. Потому что не у каждого менеджера агентства, даже за многолетнюю практику, случалось такое, что согласованное этим менеджером собеседование оборачивалось мордобоем.