Книга Моя тюрчанка, страница 171 – Степан Сказин

— Так уж и до полусмерти?.. – тихо произнесла моя милая.

Но Юлия Владимировна перла бульдозером – или носорогом, пробегающим целые километры, чтобы затоптать разведенный в саванне огонь.

— Ну что нам с вами делать, госпожа Ширин?.. Смею надеяться: ты понимаешь, что дальнейшее наше с тобой сотрудничество – невозможно?.. Нам легче попрощаться с тобой – тем паче, что на твое место разом слетятся, как мухи, другие ищущие работу мигранты – чем остаться с забрызганной грязью репутацией. Мы заплатили «Сочной клубничке» и персонально Савелию Санычу неслабую денежную компенсацию. Скажите еще спасибо, что наши юристы не затребовали с тебя возмещение за потраченные нами деньги. И что Савелий Саныч – добрая душа – не подал на вас с муженьком в суд и не заявил в полицию.

— Если я вас правильно поняла, вы больше не предложите мне вакансии?.. – так же тихо спросила моя девочка.

— Хи-хи-хи!.. – колюче рассмеялась Юлия Владимировна. – А ты как хотела, милочка?.. Может, ты думала, что после скандала в «Сочной клубничке» мы устроим тебя секретаршей президента или премьер-министра?.. Ну мечтай, мечтай!.. Воображай себя хоть стюардессой, хоть любимой наложницей османского султана, дурочка!.. Мы не только не пустим тебя на порог нашей славной «Бригантины», но и внесем тебя в черный список. Да что там говорить: ты уже в базе неадекватных соискателей. Вы с мужем можете друг друга поздравить: теперь ни одно уважающее себя кадровое агентство не станет иметь с тобой дело!..

Я слушал разговор Юлии Владимировны и Ширин, и меня бросало то в жар, то в холод. Я давно перестал барабанить пальцами по столу – и только скрежетал зубами, раздираемый яростью и болью. До чего поразительно!.. В «Бригантине» нас встречала приветливая и, по-своему, элегантная женщина, хоть и переборщившая с косметикой, краской для волос и силиконом. А сейчас из телефона лился почти что хрюкающий голос какой-то грубой свиньи, готовой перейти чуть ли не на уголовный жаргон. Мало того, что эта свинья сравнивала мигрантов с мухами. Она издевалась над Ширин, все дальше удаляясь от границ хотя бы минимального приличия. Все эти подколки насчет «секретарши президента» и «наложницы султана», хамский переход на «ты»… У меня в груди так и клокотал гнев. Если б Юлия Владимировна сейчас материализовалась передо мной, синим дымком выплыв из телефона моей девочки, я бы не посмотрел, что драться с женщиной не достойно мужчины. А сжал бы пальцы на горле твари из «Бригантины». И сжимал, сжимал бы до тех пор, пока не раздался бы сочный хруст. Тогда бы я с брезгливостью отпихнул Юлию Владимировну. И она – с глазами, выпученными, как у рыбы на витрине магазина морепродуктов – повалилась бы на пол.

Но одновременно меня, как рой шершней, жалили совсем другие мысли. Я хочу задушить Юлию Владимировну?.. А не забыл ли я, что моя агрессивность барана, с разбегу бьющего рогами в ворота, уже сослужила нам с милой плохую службу?.. Ведь именно потому, что я затеял «рукопашный бой» с Савелием Санычем, мою девочку, по словам Юлии Владимировны, и добавили в черный список. О, я воображал, что защищаю Ширин!.. Я налетел на козла-гендиректора, как размахивающий сверкающей шпагой Зорро, стоящий на страже чести своей возлюбленной. Я забыл: повадки лихого кабальеро не к лицу психически больному бедняку. Я должен был поступить правильно, подумав о последствиях. Ледяным тоном заявить развратному директору, что работа в «Сочной клубничке» моей милой не подходит, и за руку увести мою девочку из офиса.