Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 18 – Ольга Вереск

Когда он говорит «не мешает», смотрит не в глаза. Смотрит на рот. Потом на то, как поднимается свитер на вдохе. Я чувствую соски — глупо, остро, сквозь бельё. Хочется скрестить руки. Не скрещиваю: это будет ещё заметнее.

— В четыре, — повторяет он. — Чай с лимоном. Ты же умеешь.

Весь остаток дня я мысленно отказываюсь. Придумываю короткие, убийственные ответы. В одном из них разворачиваюсь и ухожу, а он бежит следом.

В другом — он догоняет, хватает за запястье, прижимает к стене за аудиторией. Этот вариант я обрываю сразу. Потому что в нём я не бью его. В нём я поднимаю лицо.

После последней пары звоню маме с пустой лестницы. Она отвечает не сразу. Я успеваю спуститься на пролет, подняться обратно и представить такое, что к моменту ответа уже почти не дышу.

— Телефон в комнате оставила, — объясняет она. — Чего ты испугалась?

— Ничего. Обедала?

— Сейчас собираюсь. Ты когда будешь?

— После семи.

Она рассказывает про соседку, которая принесла яблоки. Я слушаю, прижав лоб к холодному стеклу. На улице первокурсники перебрасывают друг другу чей-то шарф. Одна девушка смеется так громко, что слышно сквозь закрытое окно.

— Викуль, ты там не надрывайся, — говорит мама. — Если тяжело, найдем другой выход.

Я зажмуриваюсь. Так хочется сказать: тяжело. Очень. Забери меня отсюда, как забирала из детского сада, когда я разбивала коленки. Приди, возьми за руку, скажи этим людям, что со мной так нельзя.

Но мама даже по лестнице теперь спускается с остановками.

— Все нормально. Просто день длинный.

После звонка открываю своё объявление о репетиторстве. Напоминаю о себе двум прежним ученикам, предлагаю выходные. Только бы ответили.

В половине четвертого сажусь в автобус к Зверевым.

Данила встречает у ворот. Смотрит на мою сумку, на лицо.

Потом — снова на губы. Короче, чем в универе. Достаточно, чтобы во рту стало сухо.

— Пунктуальная.

— Я до семи. Как договаривались.

— Посмотрим.

В гостиной Макс, Алекс и двое незнакомых парней. На столе чипсы, газировка, пустые кружки. Я останавливаюсь у дивана с папкой в руках.

Проверяю время. Без двух минут четыре. Выкладываю на стол учебники и договор, раскрываю его на странице с расписанием.

— Сначала решим, сколько времени займет встреча.

Данила даже не смотрит на бумагу.

— А вот и помощь, — объявляет Данила. — Вика, чайник на кухне. Лимон в холодильнике.

— Я пришла заниматься.

— Мы слышали, — говорит Макс. — Ты всем уже объяснила.

Алекс поднимает телефон. Я поворачиваюсь к Даниле.

— Без камеры.

— Алекс, убери.

Тот закатывает глаза, но кладет мобильный экраном вниз. Меня раздражает мгновенное облегчение. Данила сам привел меня сюда, а я уже благодарна за то, что он запретил снимать.

На кухне пахнет свежей выпечкой. В раковине чисто, на сушилке ни одной тарелки. Для моего спектакля все готово.

Достаю пять чашек. Ставлю шестую и тут же убираю обратно. Потом возвращаю. Если я сейчас начну считать себя лишней даже на кухне, до семи не выдержу.

Чайник щелкает. Я режу лимон слишком толсто, переделываю один ломтик. Руки трясутся. Приходится поставить нож и упереться ладонями в стол.

За стеной смеются.

Данила заходит, когда я расставляю чашки на подносе.

— Не отравишь? — он наклоняет голову, разглядывая мои руки.

— Не дождёшься, — отвечаю, сильнее сжав ручки подноса.