Книга Зловещая мелодия, страница 131 – Эрик Фуасье

Официально было признано, что Самсон Дерош стал жертвой коварной махинации, замысленной с самого начала его так называемым другом. В тот роковой вечер на балу-маскараде Феликс Арвер, солгав, что он якобы хочет потанцевать с Аглаэ, которая старательно его избегала, упросил Самсона поменяться костюмами и масками, после чего, облаченный в гусарский мундир, проник в спальню Оноре де Крейанкура, чтобы завладеть драгоценностями. Но собирался ли он только взломать сейф, местоположение которого ему по неосторожности выдал сын хозяина дома, и Крейанкура-старшего убил лишь потому, что тот случайно застал его на месте преступления, или же убийство было замыслено изначально и Арвер нарочно заманил жертву подальше от гостей, чтобы забрать ключ, а потом заставить банкира замолчать? На эти вопросы еще предстояло ответить. В любом случае дальнейшее развитие событий доказывало, что клерку, мнящему себя поэтом, хладнокровия было не занимать и он пошел на все, чтобы отвести от себя подозрения. Вполне вероятно, что ему хватило ума оторвать пуговицу с гусарского доломана Самсона и сунуть ее в руку трупа, а затем именно он подложил в карман того же доломана один перстень из сейфа. Можно было не сомневаться, что его друг Самсон в результате этих действий отправится на эшафот, однако Арвер пошел на эту низость. Властям уже все было ясно с этим делом, и хотя Арвер отказывался подписывать признание, не оставалось сомнений, что ему быстро предъявят обвинение и он предстанет перед судом.

Девушки с огромным облегчением встретили это известие, на которое еще несколько дней назад и не надеялись. Мари-Рен даже ущипнула себя, чтобы удостовериться, что это не сон. Она так обрадовалась, что поначалу не знала, плакать или смеяться, а когда до нее дошло наконец, что кошмар закончился, бедняжка бросилась на шею Видоку и расцеловала в обе щеки. Чтобы избавить себя от бурных душевных излияний чужой невесты, шеф «Сюрте» предложил девушкам отправиться в его фиакре в тюрьму Ла-Форс и без промедлений забрать Самсона из подземелья.

В тюрьме они сразу пошли в канцелярию, где Видок предъявил официальный документ. Старший надзиратель разрешил полицейскому вместе с ним спуститься в одиночную камеру, чтобы он мог сам сообщить Самсону об освобождении, но бывший каторжник с лукавой улыбкой доброго папеньки, который хочет побаловать детишек, уступил это право Мари-Рен, и та, конечно же, не заставила просить дважды. Впрочем, Аглаэ, уже хорошо знавшая хитреца Видока, заподозрила, что им движет не только великодушие – скорее у него есть необходимость переговорить с ней, Аглаэ, наедине. Так и оказалось. Как только Мари-Рен и старший надзиратель ушли, Видок сказал, что ему удалось напасть на след Валантена. И девушка даже не стала притворяться, что она удивилась.

— Могу я полюбопытствовать, как вы узнали о месте назначения Валантена? – спросила она.

Видок покосился на дежурного – тот по другую сторону решетки выкладывал на столик личные вещи Самсона, которые у молодого человека отобрали по прибытии в тюрьму, – после чего сделал знак Аглаэ подойти ближе.

— Это было непросто, – шепнул он ей на ухо, – но я исходил из того единственного, что нам было доподлинно известно, а именно: за ним приехали на берлине, запряженной четверкой лошадей с клеймами королевской конюшни. Поскольку Валантен написал вам, что его миссия требует соблюдения строжайшей секретности, и ясно было, что путешествие для него будет долгим, я предположил, что он сменит экипаж при первой возможности.