Книга Зловещая мелодия, страница 1 – Эрик Фуасье

В оформлении обложки использованы материалы по лицензии агентства Shutterstock, Inc.

Перевод с французского О. А. Павловской

Поэтические фрагменты в переводах М. А. Богдановича и Е. Д. Фельдмана

© Editions Albin Michel – Paris 2024 Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates

© Павловская О. А., перевод на русский язык, 2024

© Фельдман Е. Д., перевод на русский язык, 2026

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2026

Зоркие глаза издалека следили за тем, как колышутся высокие травы. В сумерках эта рябь была едва различима, но искушенному взору она выдавала сторожкую поступь жертвы. Та продвигалась вперед медленно, то и дело останавливаясь, – врожденное чутье подсказывало ей о нависшей над головой угрозе. Она втягивала носом воздух, как будто пыталась таким образом оценить всю меру опасности, учуять того, кто затаился наверху во мраке и о ком она ничего не ведала, кроме одного: встречи с ним необходимо было избежать любой ценой, ибо в его незримом безмолвном присутствии ощущалась пугающая враждебность.

После очередной остановки, затянувшейся чуть дольше прочих, жертва продолжила путь в зарослях дрока и колосьев, колеблемых вечерним ветром. И ее, припадающую к земле, можно было вычислить лишь по слабому кильватерному следу, пролегавшему, как полоса выцветших чернил на пожелтевшей бумаге, оставленная взмахом гусиного пера, которое дрогнуло на повороте и поцарапало бумагу…

Когда эта неровная линия добралась до купы деревьев, тонувшей во тьме, порыв ветра прорвал облачный покров, и лунный свет вылился на хмурый уголок бокажа^[1]. Сероватые, словно припорошенные пеплом, покатые холмы вынырнули из небытия. Зоркие глаза, подобные двум шарикам из оникса, гладким, ледяным, застыли, сфокусировавшись на цели. И сразу откуда-то сверху, из самой густой листвы, вырвалось «пуф-ф!» – как бывает, когда зажигают газовые фонари.

Пуф-ф!

За шумным взлетом последовал переполох листвы. В переплетении ветвей древесной кроны развернулась тень, затем сжалась и камнем низверглась в траву, в ту самую точку, где заканчивался проложенный жертвой путь. Замершая там садовая соня, парализованная безотчетным страхом и даже не успевшая понять его причину, не сумела уйти от атаки. Времени ей хватило лишь на то, чтобы издать предсмертный отчаянный писк – когти хищной птицы уже сомкнулись на ней, а мощный клюв пробил хрупкие косточки черепа. Облака снова скрыли ночное светило, и тьма поглотила все вокруг – угрюмый безмолвный бокаж, травы и деревья, хищника и его добычу, вместе с доказательством неопровержимого факта, жестокой очевидности, состоящей в том, что в этом мире с начала времен сильный всегда побеждает слабого.

А что же было дальше?

А дальше все шло как по накатанной, в тысячный раз без сучка без задоринки разыгрывалась пребанальнейшая сцена: мясо в клочья, брызги крови, кишки наружу, грозный хищник жадно пожирает скудный паек, которого, как ему уже ясно, конечно же, будет недостаточно для того, чтобы утолить лютый голод. Но даже этой малостью не успел насладиться властелин ночи, утащивший добычу на вершину ясеня и устроившийся поудобнее для трапезы. Он клюнул окровавленного зверька всего разок-другой и был потревожен неким шумом – внезапным и непривычным. Теперь уже ночную тишину нарушил отнюдь не шелест травы. Затрещали ветки, клонясь и выпрямляясь со свистом, – кто-то продирался сквозь колючий кустарник. По земле забарабанили торопливые шаги…