Книга Зловещая мелодия, страница 130 – Эрик Фуасье

Немного приободренный мыслью, что гибель вандейского генерала стала все-таки не совсем напрасной, Бовуар устроил совет с Аликс д'Эгрефёй и Валантеном – нужно было решить, как действовать дальше. Они сошлись во мнении, что за день все слишком устали от долгого перехода, и, раз уж в их распоряжении оказались комфортабельные спальни, надо этим воспользоваться и отдохнуть хотя бы несколько часов. Отъезд решено было назначить на середину утра, чтобы добраться до замка Мелье в тот же вечер.

Валантен, которому нужно было многое обдумать, вызвался первым стоять на часах. Он занял позицию на последнем уровне башни – завернулся в одеяло и уселся возле бойницы, через которую была отлично видна вся эспланада, еще залитая отблесками догоравшего пожара.

Из головы у Валантена не шла смерть Кателино – человека, с которым он не был знаком, но чье поведение показалось ему более чем достойным. Снова и снова перед глазами возникало поразительно спокойное лицо вандейского военачальника, который, скрестив руки на груди, стоял перед солдатами Луи-Филиппа. Искры вились вокруг его головы, вспыхивая в ночной тьме сиянием нимба, словно заранее намекая на то, что ему уготована слава мученика. Еще Валантен думал о жандармском лейтенанте, который у него на глазах превратился в бешеного зверя, и о том, сколько ненависти должно было накопиться в душе этого совсем молодого человека, для того чтобы он совершил такое гнусное преступление, расстреляв безоружного.

Мало-помалу Валантена охватывало отвращение. Сейчас он чувствовал себя точно так же, как в тот момент у калитки, когда смотрел на аббата де ла Нёя и понял вдруг, что принадлежит к одному лагерю с этим предателем и извращенцем. Тогда он, Валантен, проникся сочувствием к несчастной герцогине Беррийской, чья отвага и решимость столкнулись с холодным расчетом врагов без совести и чести. И точно так же этой ночью его симпатии оказались на стороне мятежника, того, кто безропотно пожертвовал собственной жизнью, вслед за своим героическим отцом, во имя идеалов, в которые он верил всей душой. Как же неправильно устроен этот мир!..

Поскольку подобные размышления могли привести к опасным выводам, Валантен постарался выкинуть их из головы и представить прекрасное лицо Аглаэ. Одному богу было известно, как он по ней скучал! Больше всего ему сейчас хотелось заключить ее в объятия, зарыться лицом в буйные кудри, согреться ее теплом и заснуть, чувствуя себя под защитой от ударов судьбы, которые сыпались на него градом с самого раннего детства.

«Ах, Аглаэ! Помоги мне найти путь во мраке! Дай сил выдержать всю эту мерзость! Избави меня от зла!»

— В Вандее, говорите? Какого дьявола Валантена понесло в Вандею?!

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, Аглаэ! Пять дней назад на этом самом месте вы просили меня задействовать свои связи, чтобы выяснить, куда инспектора Верна могли отправить с секретной миссией. Я принес вам ответ, и этого уже более чем достаточно! Я пока еще не волшебник!

Этим воскресным утром Видок спозаранку явился к Аглаэ в ее съемную квартирку на набережной Сен-Мишель, где все еще жила и Мари-Рен. Полицейский принес отличную новость: Феликс Арвер по-прежнему упорно отрицал всякую причастность к убийству Крейанкура, но найденный у него тот самый жемчужный гарнитур из числа украденных драгоценностей убедил следственного судью подписать приказ об освобождении Самсона.