Книга Дух Офуми, страница 49 – Окамото Кидо

Цунэкити направился к «Цу-но-кунии», а Модзихару поспешно вернулась в дом. Она переоделась в чистое кимоно, заново перевязала пояс и подбросила угля в жаровню. Хотя ей было страшно погружаться в это дело еще глубже, приход Цунэкити почему-то не пугал её – напротив, она ждала его визита с неясным волнением.

Примерно через полчаса Цунэкити и вправду постучался в её двери.

— Госпожа, позволите войти?

Он переступил порог, и Модзихару, словно давно ожидавшая этого визита, поспешно поднялась из-за жаровни ему навстречу.

— Простите за недавнюю суматоху. Обитель моя бедна, но прошу вас, присаживайтесь здесь…

— Ну что ж, раз зовете, посижу немного, – отозвался молодой оккаппики, снимая сандалии.

Модзихару шепнула что-то служанке, и та упорхнула в соседнюю лавку за угощением.

— Так вот, госпожа, – начал Цунэкити, едва устроившись на татами. – Нужно мне задать вам несколько вопросов. Говорят, дочь хозяев «Цу-но-кунии» – ваша ученица. Стало быть, вы и в этот дом время от времени заглядываете?

— Да, случается бывать.

— Тогда слушайте. Я, может, сейчас скажу что-то не совсем по-сыщицки, но уж как на душу ложится, так и вымолвлю. История с хозяйкой и приказчиком мне решительно не по нутру. Не походит это на любовное самоубийство. Я Кимбэя давно знаю: человек он был тихий, душой чистый, не из тех, кто пускается в такие постыдные авантюры. Да и между ними, в конце концов, чуть не целое поколение разницы. Даже если они и ушли из жизни вместе, это еще не значит, что умерли по любви. Здесь кроется нечто иное. А пока в доме одни молодые девицы да мальчишки, толку от расспросов немного. Потому и прошу вас: если известно вам что-то, скажите. Я не причиню вам ни малейшей неприятности.

— Ну… вы и сами, верно, слышали, – промолвила Модзихару, – что о «Цу-но-кунии» ходят дурные слухи…

— Дурные слухи? Вы о тех разговорах, что лавке сулят скорую погибель?

— Да. Болтают, будто над домом тяготеет обида девушки по имени О-Ясу…

— Дух девушки? Это для меня новость. Кто же она такая, эта О-Ясу?

Видя, как собеседник насторожился и с каким вниманием ловит каждое слово, Модзихару невольно разоткровенничалась. Было в её душе и еще одно чувство: ей искренне хотелось, чтобы этот мягкий молодой человек добился успеха. Она подробно пересказала ему всё, что прежде слышала от плотника Канкити: и историю приемной дочери, и её изгнание, и её горькую смерть, и странное совпадение с кончиной старшей дочери хозяев. А затем, робея и понижая голос до шепота, поведала и о том, как сама однажды вечером, возвращаясь из Хориноути, всю дорогу шла плечом к плечу с той, кто по всем приметам была тем самым призраком.

Этот рассказ поразил Цунэкити до глубины души. Он принялся расспрашивать о мелочах: сколько лет ей можно было дать на вид, каково было её лицо, во что она была одета, как именно уложены её волосы – точно старался запечатлеть этот призрачный образ в памяти до последней черты.

— Ну, наставница, великое дело вы мне открыли, – заметил он наконец. – Огромное вам спасибо.

Тем временем из соседней лавки принесли закуску, и Модзихару тотчас подала сакэ.

— Вот уж неловко вышло, – смутился Цунэкити. – Негоже мне так вас стеснять.

— Что вы. Всего по глотку, лишь бы кровь разогнать да холод прогнать.