Книга Дух Офуми, страница 47 – Окамото Кидо

— Учительница, вы просто спасаете нас, – воскликнула О-Юки, рассыпаясь в благодарностях.

Радуясь, что удалось помочь, Модзихару привела незнакомку в дом, и там, без лишних расспросов, её решили принять. Звали её О-Каку. Видно было, что она знает толк в службе, и манеры её были вполне достойными.

Первые три дня службы, положенные для знакомства, прошли без сучка и задоринки, и О-Каку окончательно обосновалась в «Цу-но-кунии». Вскоре О-Юки заглянула к Модзихару с коробкой сладостей, чтобы еще раз поблагодарить её, и обмолвилась: новая служанка, хоть и пришла недавно, пришлась О-Фудзи по душе. Услышав это, Модзихару почувствовала, как тяжелый камень свалился с её души.

Вскоре и сама О-Каку пришла выразить почтение. Так завязалось их знакомство: время от времени, когда её посылали с поручениями, она заглядывала к наставнице перекинуться парой слов. Миновал месяц. В доме, казалось, воцарился покой, но однажды О-Каку, заглянув как обычно, вдруг понизила голос и прошептала:

— Вы, учительница, столько для меня сделали… И потому я, право, не знаю, как и быть. Душа моя просит остаться в этом доме подольше, но сердце чует неладное.

— Что же случилось? – удивилась Модзихару. – Ведь вы сами говорили, что хозяйка вами довольна.

— Это истинная правда. О-Фудзи ко мне добра, и барышня О-Юки – душа-человек, мне ни в чем нет отказа… – О-Каку замялась, точно боясь продолжать.

Когда Модзихару стала настойчиво её расспрашивать, та наконец открылась. По её словам, хозяйка дома, О-Фудзи, состояла в порочной связи со старшим приказчиком Кимбэем. Кимбэй был мужчиной в самом расцвете сил и неженатым, но О-Фудзи уже перевалило за пятьдесят. Модзихару сперва наотрез отказалась верить в такую нелепицу. Но О-Каку стояла на своем: она не раз замечала подозрительные знаки и даже видела собственными глазами, как эти двое украдкой исчезали то в тени кладовой, то в каморке на втором этаже.

— Долго такая скверна таиться не может, – вздохнула служанка. – А когда правда выплывет наружу, не решат ли, что я была их пособницей? Вот чего я страшусь.

В те времена за сокрытие связи между хозяйкой и служащим полагалась смертная казнь. Страх О-Каку был оправдан. Если она просто уйдет – беда невелика; но если её слова правдивы, «Цу-но-кунию» ждет позор куда более страшный, чем все слухи о призраках. Эта новая напасть показалась Модзихару более зловещей, чем мщение покойной О-Ясу.

Однако безоговорочно поверить О-Каку она не могла. Наставница строго-настрого запретила ей болтать лишнее и отпустила домой. Но мысли о подлом предательстве не давали ей покоя. О-Юки говорила, что отец сам решил уйти в храм, но теперь Модзихару гадала: а не подтолкнули ли его к этому О-Фудзи и Кимбэй, сговорившись за его спиной? Не было ли это новым витком проклятия – будто бы дух О-Ясу, не довольствуясь мелкими бедами, решил разложить дом изнутри самым постыдным образом?

— Сколько ни прошу расчета, О-Фудзи и слышать ничего не хочет, – пожаловалась О-Каку, заглянув через несколько дней.

Хозяйка сулила прибавить жалованье, обещала новое кимоно к Новому году – только бы служанка осталась хотя бы до весны. О-Каку не смела грубо отвергнуть эти милости. О-Юки, ничего не подозревая, подтверждала слова матери: в доме очень дорожили новой работницей.