Книга Дело чести, страница 43 – Андрей Булычев

— Но! Но, родимые! — подгонял лошадей Илья.

Три дорожных, крытых кожей кареты, пройдя проверку на Московской заставе, именуемой в народе Ближней рогаткой, выскочили на большой тракт. Полосатый шлагбаум опустился, и усатый унтер, глядя вслед, покачал головой.

— Вот ведь только с полком из похода вернулся, а уже в имение укатывает. Видать, не сложилось в столице.

— А кто таков это, Демьян Харитонович? — спросил стоявший с фузеей рядовой.

— Егоров, генерал гвардейских егерей, что на Семёновской квартируют, — ответил тот. — Слушок был, что в опалу он у государя попал. Суворовский ведь, а таких нынче не больно жалуют. Хотя ведь при мундире и орденах ехал. Ну да не нашего то ума дело. Ваше благородие, ещё карета показалась! — крикнул он стоящему неподалёку поручику. — Вон, к городу едет.

— Фимка, регистрационные списки мне, живо! — крикнул тот, и молодой солдатик метнулся, поднося толстую амбарную книгу. — Ну-ну, поглядим, кого это принесло.

Кареты выехали из города поздно, и Илья, пользуясь тем, что дорога первые сто вёрст была буквально выглажена, гнал лошадей.

— Но! Но! — слышал его крики Алексей.

Через дюжину вёрст, уже в темноте, кареты, простучав колёсами по настилу моста, свернули на небольшой просёлок и, немного проехав, встали на живописном берегу.

— Ваше превосходительство, вот местечко хорошее! — крикнул, спускаясь с кучерских козел, Пономарёв. — Вода близко, а берег высокий, сухой. Рядом сельцо небольшое, мы его только вот у моста проехали. Сейчас костёр разведём, и, если разрешите, можно будет за снедью сходить. Вы точно не желаете под крышей ночевать?

— Нет, ночуем здесь, — ответил Егоров. — Дождя нет, на что нам крыша? Разбивайте бивуак, братцы! — крикнул он выходящим из остановившихся повозок. — Илья вон какое приличное место нашёл.

Вскоре на берегу запылал костёр, и на срубленные рогатки водрузили перекладину с котлом.

— Так-то провианта много захватили, — почесав голову, заметил Кудряш. — Чего в село-то идти? И ночь уже, попробуй до кого достучаться. На большой дороге мало кто отзовётся, а может и вилами с перепугу ткнуть.

— Да бог с этим селом, — отмахнулся Егоров. — И правда, у нас с собой всё свежее. Это уж потом по мере убыли будем закупаться.

— Иди за дровами тогда сходи, — проворчал, глядя на Кудряша, Макарович. — Вот ведь лентяй, лишь бы ничего не делать. Вторую половину ночи тогда будешь на часах стоять.

— Ладно, постою, — проворчал Ковалёв, беря топор и верёвку. — Мне хоть всю ночь караулить, всё равно внутри повозки потом целый день трястись. Высплюсь.

— Иди уже, не болтай, — махнул рукой Дубков. — Туда вон, подальше, в лесок, здесь один лишь ивняк у берега, от него никакого жара. Ну что, Никита, закипел?

— Закипел, — подтвердил стоящий у котла Пешков. — Сейчас крупу буду сыпать, овощ с салом уже там. Спешить не будем, пускай потомится хорошо.

— Ваше превосходительство, может, вам пока пирогов достать и всякое остальное, чего там Глашка с Авдотьей наложили? А то ведь каша не скоро ещё будет. Вы бы покушали пока, а уж потом и кашки горячей вслед.

— Нет, Никита, не беспокойся, вместе будем ужинать, — поправляя дорожный сюртук, произнёс Алексей. — Я тут прогуляюсь пока.

— Как скажете, ваше превосходительство, — пожал тот плечами. — А то глядите, всё есть, — и развязал узел на холщовом мешке с крупой. — Давай, Макарыч, сыплю я.