Книга Дело чести, страница 20 – Андрей Булычев

— За что? — хмурясь, спросил Павел.

— За закрытие Апеннинских перевалов, ваше императорское величество! — рявкнул тот. — Дабы не дать войскам генерала Моро пройти на равнину!

— Вот как, — в голосе Павла мелькнул неподдельный интерес. — Ты, стало быть, эти самые перевалы и запирал?

— Так точно, ваше величество! Не один, с егерскими ротами, казаками и пионерами. Дали бой, потом подорвали скалы и завалили проход, чтобы француз не мог подтянуть подкрепления к Треббии.

— Все инженерные работы проведены под руководством поручика Вьюгова, ваше императорское величество, — вставил Алексей. — При подрыве зарядов камнепадом завалено не менее двух рот неприятеля. В полку за поручиком всё минное и артиллерийское дело, а также надзор за стрелковой подготовкой и состоянием оружия.

Император помолчал, оглядывая офицера с головы до ног. Потом покачал головой — не то с осуждением, не то с одобрением.

— Запирать перевалы для целой армии — это генеральское дело. Но ты, поручик, справился. Молодец, господин капитан, поздравляю с новым чином! — И двинулся дальше.

— Покорнейше благодарю, ваше императорское величество! — звонко выкрикнул Вьюгов, всё еще не веря в свою удачу и провожая взглядом удаляющуюся свиту.

Перед дозорной ротой Павел задержался снова. Окинул взглядом шеренги, отметил обветренные, обожжённые горным солнцем лица и заговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Вот и они, волкодавы генерала Егорова. Как же, помню вас по прошлому смотру. Грязные стояли, в каких-то хвостах волчьих… А теперь я что-то тех хвостов и вовсе не вижу. Неужто потеряли в походе?

Вопрос был задан с явной иронией, но Егоров, не дожидаясь паузы, ответил чётко:

— Убрали, ваше императорское величество! Как было приказано по всякому неуставному.

Павел обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Приказано, говоришь? — переспросил он. — А я слышал, что весь поход вы в них красовались. И француза пугали, и горных баранов. Что же теперь-то на плацу оробели? — Он помолчал и вдруг, неожиданно мягко, добавил: — Впрочем, за особую проявленную отвагу в Итальянском и Швейцарском походах жалую, чтобы и далее волчьи хвосты оставались бы особым знаком отличия у опытных егерей полка. Бог с вами, заслужили, носите. Но только тем, кто в бою себя показал! Молодым не давать — пусть прежде выслужат. Сами с этим, Егоров, разберитесь, и представьте мне рисунок, как тому отличию на форме быть.

— Будет исполнено, ваше императорское величество! — рявкнул Алексей.

По шеренгам прошел едва слышный вздох облегчения — полк единым порывом выдохнул. Но это секундное живое проявление выдал лишь тихий шелест обмундирования: лица егерей остались неподвижными, и строй мгновенно замер вновь, словно высеченный из камня.

Император меж тем во главе свиты двинулся дальше.

— Ранцы, вижу, уставные. А ведь я знаю: весь поход с заплечными мешками ходили. И сапоги резали, и мундиры укорачивали, и гренадные сумки на ремнях таскали. Всё знаю. — Он обернулся к Егорову. — Ты мне вот что скажи, генерал: отчего вы с уставами так вольно обходились? В чём резон?

Алексей вытянулся.

— Ваше императорское величество, в горах и на больших маршах уставное снаряжение не всегда сподручно. Ранцы своими лямками плечи режут, тяжелы, а входит в них мало. Сапоги с высокими голенищами ноги сковывают, по горам в них вообще хода нет, потому и укорачивали. Не для щегольства или попрания устава — для дела.