Онлайн книга «В аду нам не рады»
|
В следующий раз я помню яму, где они меня бросили и начали закапывать. Потом я помню, что сумел закричать, а второй из них, русский, сказал «Заткнись, сука» и ударил меня лопатой в болевое место в шее. Потом я помню, как кавказец сказал в грубой форме «Правильно!» и ударил меня ногой в лицо. И я покатился. Они зарыли меня, потому что мои призывы к ним о пощаде больше не мог произнести вслух. Потом я очень долго лежал в яме и ничего не видел, но всё осознавал и пытался звать на помощь. Я чувствовал годы и больше всего тосковал, что сказали родителям, но двигаться я не мог. Я осозновал[37], что я убит и думал, что так со всеми происходит после смерти. На заданный мне вопрос отвечаю: нет, снов я не наблюдал, я всё время был в бодрствующем состоянии и спать не хотел. Много раз я слышал голоса и ходьбу сверху, но привлечь их и дать о себе знать я не мог. Ещё я помню медсестру, приходящую ко мне, она меня успокаивала и ободряла. При себе на момент моего убийства у меня были военный билет, пакетик с письмами, часы на руке, немного денег. И блокнотик солдатский. Я не знаю, куда всё делось. На заданный мне вопрос поясняю, что я понимал, что эта медсестра воображаемая, прозрачная. Она была в белом, молодая девушка, наверное, практикантка медицинского училища. На доп. вопрос отвечаю: её звали Дуня Оленева или Дуня Онегина. Поясняю: по фамилии не уверен. На второй вопрос отвечаю, что больше всего мне хотелось пить и дать о себе знать родителям. Больно было всё время, боль не резкая, не острая, не тупая, а постоянное жжение во всём теле и в голове тоже, похожее на ощущение, когда сгораешь загорая, но сильнее. И не только на коже, а внутри тела тоже. На показанных мне фотографиях я узнаю кавказца и второго русского, младшего сержанта с усами, который меня не убивал лопатой, но именно он требовал часы. Я мог бы узнать первого русского по голосу, будучи такая возможность мне предоставлена. Я хочу сказать также, что вину свою по покиданию своего поста по дежурству по ЦИКЛу я сознаю. Прошу сообщить моим родным данные обо мне, что я погиб и не дезертир. Ефрейтор Хвостов Ф.Н. Отвечая на заданный мне дополнительный вопрос показываю, что нападения мной на второй пост (склад вооружений) от 30-е октября 1987 года я не помню, а как от меня убежал и упал в колодец дежурный СПСВ-2 в тот же день ночью я помню, а когда тогда же в меня стрелял и ранил в грудь старший лейтенант я тоже помню, но я ответственно заявляю, что его я не провоцировал и не нападал на него. Я просто шёл мимо него и мой внешний вид его напугал. И второго. Я сожалею. От дежурного СПСВ-2 и остальных я хотел только достать пишущие принадлежности и конверт, чтобы написать родителям. И чтобы он отправил. Я глубоко сожалею о том, что я причина. По нахождению и привлечению преступников хочу и готов сотрудничать со следствием. Отдельно хочу выразить личную благодарность доктору Вяткину Игорю Львовичу за добро. Ефрейтор Хвостов Ф.Н., член ВЛКСМ 10 апреля 1988 г. ГЛАВА 3 Житкур ошибся, вернуться в домик им пришлось сразу же. Едва только Житкур запер дверь, — топчущийся у крылечка Зубарёв опять грохнулся со своих «дутышах» — благо что навзничь. Это было не дело. Житкур отпер дом и заставил постанывающего сквозь забитый ватой нос Зубарёва переобуться в старые прыжковые ботинки Андрея Витальевича. Снова всё заперли, включили периметр на проникновение, открыли гараж, и вот тут сели, завелись, поехали. |