Книга В аду нам не рады, страница 61 – Сергей Жарковский

Продемонстрировав лицом, что про обескураженного прапорщика он забыл, едва отведя от него взгляд, не закрывая дверцу Житкур тронул машину и подкатил к КПП. Ворота были открыты, но шлагбаум опущен. Лёд вокруг поколот и сгребён в квадратную кучку. Выскочил дневальный рядовой из будочки, козырнул, нагнулся, козыряя. Было тринадцать тридцать две. Время летело.

— Штаб полигона, проверка, пароль «Минск». Сообщите дежурному по части.

Солдат козыряя, кинулся. В будочке схватился за трубку и зашевелил губами, косясь, как пуганный жеребчик.

— Вы мне не сказали — а я-то кто, шеф? — спохватился Зубарёв.

— Так ясно же — истребованный психолог, — сказал Житкур. — Прорвались с боями сквозь все погодные преграды.

Зубарёв осторожно хлопнул себя по лбу.

— Вот зачем халат-то!..

— Вы вату из носа выньте, — напомнил Житкур. — И очки наденьте. Чтобы как крутой солидняк.

Дневальный был расторопен, выскочил обратно через какие-то секунды, за ним следом неторопливо, но не вразвалочку вышел старший наряда, сержант. Постоял смирно на виду у начальства, пока дневальный поднимал шлагбаум. Житкур проехал под железякой и поехал к штабу. Это, значит, прямо. Летом, конечно, тут оазис, сейчас не скажешь, но часть очень зелёная, влажная, богатая, выставочная. Демократы, понятно, и москвичи табунами. Справа совершенно городского облика о четырёх этажах гостиница «Восток», слева густой парк. Очень приличное здание штаба, с входным порталом, с кондиционерами через окно, с монументальной доской почёта справа от портала, за которой можно было и продержаться, отстреливаясь. Лёд кололи вокруг везде, куда ни глянь, на продолжающийся уже полчаса дождь командование ещё не среагировало, а скорей всего и не собиралось. Командовали кольщиками сержанты максимум. Житкур остановил машину рядом с доской почёта и вышел. По шапке (он оделся, разумеется, по полной программе, и заставил Зубарёва одеться по-городскому, и белый халат под пальто надеть, чтобы небрежно вытарчивал) крупно застучало. В портале никого не было. Проверяющего, значит, не встречаем по первой форме. Разгильдяи, преступники.

— Сидите пока в машине, — сказал Житкур Зубарёву.

— Даже и не собирался, — ответствовал Зубарёв.

В холле Житкур отдал честь знамени и повернул налево, к застеклённому посту дежурного. Дежурный, майор, что-то торопливо говорил в телефонную трубку, при этом свалившемуся с небес проверяющему издали козыряя и ловя его взгляд. Кроме дежурного по части и часового у знамени в холле не было никого, и, такое впечатление сложилось сразу, что и во всём штабе пусто. Дежурный бросил трубку и, правя шапку по фронту, выскочил из дежурки. У него был сильно, крест-накрест, перевязан нос, проступали пятнышки крови.

— Капитан Житкур, проверяющий, штаб полигона, — сказал Житкур, козыряя. — Прошу представиться, товарищ майор.

— Майор Кошатин, дежурный по части. Прошу назвать пароль, товарищ капитан. Мне со штаба не сообщили о вас.

— И не должны были, — со значением сказал Житкур. — «Минск», — сказал он и, по-генеральски, снисходя, растопырив пальцы, от груди, с резким доворотом вниз, подал руку — пожать. Кошатин пожал. Судя по пожатию, дистанцию он прочувствовал сразу, невзирая на звания.

— Ну что, товарищ майор? стряслось? — спросил далее Житкур вполголоса: часовому нечего тут слушать.