Книга Невеста уральского ведьмака, страница 29 – Виктория Крафт

У причала покачивались четыре шитика — плоскодонные, широкие лодки, густо промазанные пахучей смолой. На них отряду предстояло спуститься по бурной реке, а затем пробиваться вверх по диким таежным притокам, сквозь завалы и пороги, к тем самым горам, где, по слухам, залег Великий Полоз.

Ветров самолично обходил каждую подводу. Он щупал мешки, нюхал смолу, заглядывал в глаза нанятым казакам. Он искал в них ту же искру, что жгла его самого. И находил. Казаки ухмылялись в усы, переглядывались. Наконец, медвежатник не выдержал, сплюнул травинку:

— Слышь, Илья Петрович… А ежели придем на место, а там шиш? Ну, нету никакого Полоза и золота нету? Зря, выходит, тайгу топтали?

— Есть оно там! — рявкнул Ветров, и глаза его на секунду превратились в щелки. — Я его во сне видел! Слышите вы? Он сам меня звал, золото свое под ноги бросал! Он меня выбрал! Я найду эту жилу и всему миру докажу, что я не дурак и не пустозвон, а купец первой гильдии! Настоящий, фартовый человек!

Мужики переглянулись, шумно вздохнули, а потом дружно захохотали — грубо, раскатисто. Махнули руками, откупорили одну из походных бутылей и пустили ее по кругу. Выпили за фарт, за золото. Раз купец платит вперед — чего не сходить? Договор дороже денег, по рукам ударили — значит, надо идти до конца.

Вечером Ветров вернулся в избу. Он был изрядно пьян, но крепок на ногах. Лицо горело румянцем, из-под насупленных бровей по-прежнему полыхали безумные искры. Елена Дмитриевна сидела у нетопленой печи, безучастно глядя в окно на пустеющую улицу.

— Завтра чуть свет запрягай телегу, — шумно выдыхая перегар, приказал он с порога. — Поедешь за Аглаей. Хватит ей у этого лесного бирюка отсиживаться. Привези ее в станицу. Перед моим отъездом надо дело справить — познакомить её с Васькой, сыном сотника. Пусть парень посмотрит, какая у меня старшая красавица. Васька-то со мной в тайгу уезжает, плечо к плечу идти будем, так что пускай перед дорогой девку увидит. Семьями знаться надо. Договорился я с сотником.

Елена Дмитриевна вздрогнула, точно от удара хлыстом. Она медленно повернула голову к мужу, в упор глядя на его тяжело дышащую фигуру:

— Илья… Побойся Бога. Какое знакомство? Девочка едва дышит, она у ведьмака этого лечится, из ума выжил. Она слаба телом, она не поедет! Воли ее на то нет, оставь ты её в покое хотя бы пока в поход не сходишь!

— Она моя дочь! — наотмашь отрезал Ветров, грохнув кулаком по кухонному столу так, что зазвенели плошки. — И сделает так, как я велю! Сказано — привезти для знакомства, значит, привезешь! У меня хозяин кто в доме, моя воля — закон. Поняла меня, мать?

— А если не поедет? — голос Елены Дмитриевны сорвался на глухой, отчаянный шепот. — Если наотрез откажется, если скажет, что не ее это? Что тогда делать будешь? Силой свяжешь?

Ветров вдруг подошел ближе, и его лицо перекосила злая, трезвеющая гримаса:

— Тогда нам всем тут петля, Эля. Станичники — народ темный, скорый на расправу. Ежели они пронюхают, что моя старшая дочь у ведьмака в лесу безвылазно живет, они нас в три дня со свету сживут. Скажут — нечисть в дом пригрели, грех на станицу накликали. Избу подожгут, и ведьмака твоего, и Аглаю, и нас с малыми по ветру пустят! Понимаешь ты головой своей бабьей?!

Елена Дмитриевна долго смотрела в его налитые кровью глаза. Силы оставили ее. Она медленно опустила голову, кусая губы, чтобы не закричать от бессилия.