Книга Невеста уральского ведьмака, страница 31 – Виктория Крафт

— Аглая, отвар воды из кувшина налей, — скомандовал он коротко. — И оберег свой из кармана достань. Сожми в ладони. Не выпускай.

Пока я дрожащими руками наливала отвар, Арсений достал из-за пазухи крошечный пузырек с резким, пахнущим дегтем и мятой наваром. Капнул три капли маме на губы, растер каплю на ее висках. Елена Дмитриевна глубоко, судорожно вздохнула, ресницы ее дрогнули, и она открыла затуманенные глаза.

— Доченька… — прошептала она, цепляясь за мою руку. — Отец… Илья совсем умом повредился на своем золоте. Лодки снарядил, одиннадцать казаков с ним идут. И Васька, сын сотника, среди них. Отец упрямый, кричит. Велел тебя в станицу привезти, с Васькой этим познакомить перед их уходом в тайгу. Чтобы семьи, говорит, знались, Васька-то с ним уезжает, плечо к плечу идти будут! Я твердила, что ты больна, что у знахаря… А он в крик. Говорит, ежели станичники проведают, что ты у ведьмака живешь, — сожгут и его, и тебя, и нас с малыми по ветру пустят… Привези, говорит, и всё тут. Они ведь завтра на рассвете отчаливают!

Я обернулась и посмотрела на Арсения. Парень стоял у стола, скрестив руки на груди. Его разноцветные глаза сузились, превративсь в две опасные щелки. На бледном лице резко выделилась белая прядь волос. С загнетки послышалось тихое, тревожное шуршание — домовой высунул нос, сердито почесал бороду, сочувствующе глядя на нас.

— Значит, Васька… — негромко процедил ведьмак. — Сын сотника. Горячий парень, саблей махать мастак, да ума там на грош. Илья Петрович подстраховаться решил, станичную верхушку к своему золотому походу намертво привязать.

— Арсений, мне надо ехать, — твердо сказала я, хотя внутри всё сжалось от страха перед отцом. — Мама права. Если я не явлюсь, станица сюда с вилами придет. Они тебя погубят. И маму с Настенькой, Поленькой и Митенькой не пожалеют. Я просто покажусь отцу, увижу этого Ваську, и пускай они катятся в свою тайгу за золотом.

Ведьмак долго молчал, вглядываясь в мое лицо. Наконец он глухо обронил:

— Твоя правда, Аглая. Силой тебя здесь держать — только беду на твой дом навлекать. Твой дар еще слаб, но оберег утренний ты ладить научилась, талисман «Дом» на шее висит. Главное помни: в станице силу свою не показывай. Будь тихой, больной девкой, какой тебя все считают. Глаза в пол, со старшими не спорь. Встретишь отца, вытерпишь знакомство с Васькой, а как они на лодках отчалят — я сам за тобой в Карагайскую приду. Обучение мы не бросим. Поняла?

— Поняла, — я кивнула, чувствуя, как на шее сквозь ткань рубахи приятно греет серый камень с дырочкой.

Арсений подошел ближе, протянул руку и на секунду коснулся моих волос. Пальцы у него были сухие, горячие, пахнущие полынью.

— Береги себя, Таисья Петровна. Не растеряй то, что вчера на поляне нашла.

Прощание вышло коротким. Мы вывели маму под руки во двор, где у плетня переминалась с ноги на ногу тощая лошаденка, запряженная в телегу. Угрюмый ямщик, дремавший на козлах, даже головы не повел. Мы уселись на сологу. Телега тронулась, заскрипела, и я обернулась. Арсений стоял на крыльце, не шевелясь, окутанный остатками лесного тумана, и смотрел нам вслед, пока деревья полностью не скрыли его из виду.

Дорога назад казалась нескончаемой. Лес давил на нас своей молчаливой, дремучей стеной, но теперь я не боялась его, как прежде. В груди мерно, надежно бился теплый уголек давешней магии.