Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 117 – Ева Рейн

Галина встретилась ей возле бывшего места Павла Ильича. Здесь теперь продавали нитки, молнии, пуговицы и всякую мелочь для шитья; новая хозяйка раскладывала катушки по ящикам и спорила с Галиной о том, с какой стороны удобнее оставить проход. Людмила притормозила, услышав своё имя, но администратор уже сама показала на дверь мастерской и объяснила, почему стойку нельзя выдвинуть ещё на полметра. Новая арендаторша посмотрела, прикинула расстояние и позвала помощницу передвинуть ящик. Галина закончила разговор, подошла к Людмиле и отдала ей папку, которую несла под мышкой.

— За май всё здесь, посмотришь у себя, — сказала она, придерживая раскрывавшуюся обложку. — И в дальнем проходе сегодня заканчивают двери. Я уже сходила, проверила, закрываются нормально, ручки не болтаются. Ты хотела после обеда посмотреть или в понедельник успеешь?

Людмила ответила, что посмотрит сегодня, и спросила про доставку столов для воскресной торговли. Галина назвала время, фамилию водителя и тут же отвлеклась на уборщицу, которой понадобился ключ. Они обменялись несколькими словами, не ожидая решения хозяйки, и Людмила ушла в кабинет. Раньше она непременно постояла бы рядом, уточнила, всё ли учтено, а потом ещё позвонила бы водителю сама. Сейчас в этом не было нужды: Галина занималась знакомым делом, а ей предстояло спокойно просмотреть майские расходы и закончить рабочую неделю.

На месте Павла Ильича торговали уже третий месяц. В феврале он долго сидел в этом самом кабинете, постукивая пальцем по предложенным условиям и объясняя, что за столько лет заслужил особое отношение. Людмила выслушала его до конца, признала и прежнюю помощь, и то, что он оставался в рядах в самые плохие времена, но постоянную скидку, которую пришлось бы покрывать за счёт других мест, не дала. Он несколько раз возвращался к разговору о пустовавшей прежде мастерской: считал, что ему тогда следовало уступить её бесплатно, а с Нади можно было брать деньги в другом помещении. Людмила больше не пыталась убедить его полюбить принятое решение и только уточнила, останется ли он на обычных условиях.

— Значит, всё-таки пойду искать другое место, — сказал тогда Павел Ильич, складывая лист пополам. Он подождал, не остановит ли она его, и добавил, что Геннадий умел помнить добро. Людмила почувствовала знакомое желание перечислить, что сама сделала за эти годы, но вместо этого спросила, сколько времени ему понадобится на вывоз товара. Они договорились о дате, и в последний день Галина открыла боковые ворота для его машины.

Потом он однажды заходил за забытой полкой и рассказал, что устроился в небольшом магазине ближе к дому. Людмила пожелала ему хорошей торговли, помогла найти полку и не стала спрашивать, дешевле ли обходится новое место. Ей было жаль расставаться с человеком, который помнил Киру совсем маленькой, однако сожаление уже не заставляло её обещать то, чего она не собиралась выполнять. Когда через две недели освободившийся прилавок заняли катушками и коробками с пуговицами, Надя первой пришла выбирать нитки, довольная, что теперь за нужным оттенком не придётся ехать через полгорода.

К концу февраля все месяцы, за которые восемнадцать торговцев заплатили Геннадию, были предоставлены полностью. Никого не просили внести аренду заново, не сокращали оплаченный срок и не объявляли старые квитанции чужой заботой. Большинство осталось, заранее обсудив ежемесячные платежи; несколько человек ушли по своим причинам, и теперь Людмила могла спокойно видеть разницу между обычной сменой арендаторов и тем прошлогодним страхом, когда каждая закрытая дверь казалась началом конца. Задержки работникам остались в прошлом, деньги за её собственную работу приходили регулярно, а в папке перед ней лежали обычные сведения за месяц. Май оказался немного лучше апреля, хотя два дождливых выходных испортили торговлю во дворе.