Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 114 – Ева Рейн

— Значит, всё? — спросила Людмила, уже приготовившись попрощаться. Она смотрела на календарь, где ещё стояла отметка о крайнем сроке. — По этой сумме больше ничего от него не нужно ждать?

Наталья подтвердила, что обязательство исполнено полностью. Людмила поблагодарила её, договорилась забрать подготовленное и положила телефон на стол. Несколько секунд сидела неподвижно, затем встала и сняла с края календаря бумажную закладку. Это было почти смешное действие после стольких месяцев, но другого она пока не придумала. На освободившееся место не стала записывать ничего нового.

Галина вошла с вопросом о февральских расходах. Людмила показала ей подтверждение, сказала, что Наталья проверила завершение расчёта, и администратор села напротив, не торопясь открывать свой журнал. Они помолчали, потом вернулись к делу. Предстояло обеспечить окончание оплаченного года, сохранить запас, определить порядок необходимых работ. Закрытый ряд не собирались открывать одним решением только потому, что сумма на счёте позволяла уже не считать каждую мелочь с прежним страхом.

Личный вклад Людмилы тоже вернули. Ровно четыреста тысяч рублей, которые она внесла в хозяйство после продажи машины, были давно записаны отдельно и теперь могли быть выплачены без ущерба обязательствам рынка. Не вся выручка от машины: сто сорок тысяч она тогда оставила на собственную жизнь, а в предприятие передала именно четыреста. Людмила проверила эту запись вместе с подтверждением возврата и почувствовала, что впервые может смотреть на свои деньги без вопроса, у кого из работников из-за них окажется отсрочена оплата.

Она не стала в тот же день выбирать другую машину. Сохранила возвращённую сумму на своём счёте, оставив себе время решить, что действительно нужно. У неё уже сложились дороги до рынка, до Киры, до студии; что-то было неудобно, с чем-то она привыкла справляться. Покупать немедленно ради доказательства, что мартовская потеря исправлена, не хотелось. Достаточно было знать, что личный вклад возмещён полностью и больше не держит её привязанной к незавершённому расчёту.

Зоя закрыла свой заём у Геннадия в те же январские дни. Она возвращала деньги частями с лета, как было записано, и после праздничной торговли смогла внести последний платёж. Переписку вела коротко, сохраняла подтверждения, не обсуждала с ним ни Людмилу, ни рынок. Геннадий отметил, что получил всё, и на этом между ними не осталось обещанного продления, будущей закупки или повода требовать благодарной поддержки. Зоя перечитала ответ, сложила бумаги в конверт и убрала в ящик дома.

С сестрой они закончили рассчитываться по своему графику. Последняя сумма ушла после очередной продажи, которую Зоя заранее включила в расчёт, не вынимая деньги из новой закупки. Сестра позвонила вечером, сказала, что всё получила, и спросила, как у неё дела. Зоя приготовилась снова объяснять, почему так вышло с годовой оплатой, но та заговорила о другом: собиралась приехать в выходные и хотела знать, будет ли Зоя дома. Они долго выбирали день, обсуждали ужин, и впервые за много месяцев разговор не начинался и не заканчивался долгом.

Людмиле подруга рассказала об этом на рынке. Не принесла расписку, не стала доказывать, что теперь с ней можно обращаться по-прежнему. Сказала, что закончила оба расчёта и собирается дальше закупаться понемногу, из того, что заработает. Людмила ответила, что рада за неё, и спросила о сестре. Зоя улыбнулась, рассказала о предстоящем приезде, а потом вернулась к покупательнице. Их разговор оказался коротким, но после него у Людмилы не осталось ощущения, что за хорошей новостью должна последовать просьба.