Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 119 – Ева Рейн

— В следующую субботу хочу к ней съездить, — сказала Зоя. — Не на час, как обычно, а с утра. Думала попросить тебя посидеть у меня, но Галя сказала, ты тоже куда-то собралась.

Людмила объяснила, что у неё занятие в студии, пропускать которое она не хочет. Зоя немного помолчала, потом сказала, что закроется на день: сестра тоже может принимать гостей не когда угодно, а ради одной субботы ничего страшного не случится. В её голосе не было ни нарочитой бодрости, ни просьбы оценить, какой уступчивой она стала. Они обсудили, что купить сестре к чаю, и разговор пошёл дальше, не оставив между ними тяжёлого недосказанного требования.

Когда-то Людмила предложила бы оплатить дорогу или купить дорогой подарок, лишь бы не чувствовать вины за собственный отказ. Теперь она вытерла руки, села рядом и спросила, давно ли Зоя видела сестру просто так, без разговоров о долгах и нуждах. Оказалось, давно: зимой заезжала ненадолго, весной всё не совпадали свободные дни. Зоя стала рассказывать о последней встрече, о том, как сестра неожиданно достала старую их фотографию и они полвечера спорили, у кого в молодости были красивее ноги. Людмила засмеялась, попросила показать снимок и терпеливо дождалась, пока подруга найдёт его в телефоне.

Они съели клубнику, выпили чай и всё-таки вышли пройтись. На обратном пути Зоя остановилась у витрины с летними платьями, приглядываясь к светлому, с мелкими синими цветами, и Людмила предложила зайти примерить. Покупать платье подруга пока не собиралась, но продавщица не возражала, и вскоре Людмила сидела на маленьком диванчике, держала Зоину сумку и советовала взять на размер больше, чтобы ткань не тянула под руками. Зоя выглянула из примерочной с таким возмущением, будто размеры придумала сама Людмила, потом всё же согласилась и вышла уже заметно довольнее. Платье ей отложили до понедельника, а Людмила обещала вечером позвонить и узнать, решилась ли она на покупку.

В воскресенье утром Людмила проснулась без будильника. Сначала полежала, слушая, как за стеной кто-то двигает стул, затем открыла окно и долго завтракала на кухне, поставив рядом свою первую зелёную чашку. Она давно перестала беречь её исключительно для особенного настроения: пила из неё по утрам, мыла вместе с остальной посудой и сердилась, когда чай оставлял тёмный след под ободком. До встречи с Кирой оставалось больше часа, и Людмила успела полить цветы, выбрать платье и поменять сумку на маленькую, куда не помещались рабочие папки. Перед выходом она проверила только ключи и кошелёк.

Дочь ждала её возле небольшой выставки, на которую сама предложила сходить. Волосы у Киры были заколоты кое-как, на носу остался след от солнечных очков; увидев мать, она помахала двумя билетами и призналась, что едва не перепутала время. Ещё в пятницу их встречу пришлось перенести с утра на полдень из-за Кириного дела, и Людмила просто согласилась, потому что ей было удобно. Теперь дочь рассказывала, как закончила всё раньше, чем ожидала, без виноватой улыбки и обещаний наверстать недоданное матери внимание. Они прошли внутрь, оставили сумки и вскоре разошлись по разным концам зала, договорившись встретиться у выхода.

После выставки они пообедали в кафе и ещё долго сидели у открытого окна. Кира рассказывала о новой работе, которую ей поручили, о старшей коллеге, сначала казавшейся суровой, и о собственном удивлении, когда к ней пришли советоваться. Людмила слушала, иногда переспрашивая, чтобы не потеряться среди незнакомых имён. Ей хотелось сказать дочери, как она ею гордится, но Кира как раз смешно изображала своё лицо после неожиданной похвалы, и Людмила сперва рассмеялась вместе с ней. Потом всё-таки сказала, что рада, и увидела, как дочь на мгновение смутилась, прежде чем потянуться за чашкой.